Призрачный поцелуй - Нелли Хейл

отвечая на ее призыв. И я не сразу понял, что это не шторм пришел на наш тихий берег, а ускорился бег времени.

Потому что время – это иллюзия смертных, так она говорила.

Минуту вода колыхалась и агонизировала. А потом море иссохлось и превратилось в пыль. Пыль взмыла вверх и осела назад, рождая целый город. Небывало высокие дома выросли прямо перед нами, их вершины подпирали сами небеса, а сделаны они были целиком из стекла. Между домами сновали железные кони, которыми управляли люди, над ними летали громадные железные птицы. Все освещал странный, искусственный белый и оранжевый свет. Город был таким огромным, что превосходил размерами море.

А потом картина отдалилась, и я увидел сотни и сотни таких городов. Миллионы людей, спешащих как муравьи между стеклянными домами. Странной формы птица взмыла вверх, неся в себе людей за пределы этого мира, за границу неба.

Это было завораживающе и прекрасно. Показывала ли мне Верена будущее или мои самые смелые фантазии?

– Человечество проживет еще долго, очень долго по меркам обычной жизни, – холодно сказала она. – Но это краткий миг по сравнению с обещанной нам вечностью.

Мир снова забурлил, и видение сменилось войной. Железные снаряды подали на блестящие города, навсегда лишая их белого света. Повсюду были пожары, крики, боль… Так много людей, что смотреть было невыносимо. Я отвернулся на миг, а когда повернулся снова – передо мной была лишь выжженная пустыня. Совершенно мертвая земля.

Боль и отчаяние сковали мое тело, и я не мог вымолвить ни слова. И тогда Верена сказала:

– Это будущее, это случится однажды. Потому что без искры любой мир погибает. И потому, что люди, которые уже неспособны поверить в волшебство, не готовы принять никого, кроме себя, и никого, кто отличается. Они непременно уничтожат все, пойдут до конца. Убийца так и останется убийцей.

– Но мы можем этому помешать? Ведь не зря ты до сих пор здесь.

Когда она повернулась ко мне с теплой улыбкой на лице, мы вновь сидели на берегу безмятежного моря из моего сна.

– Я уже мертва, мой смелый мальчик. Но жива частичка Дара, которая удерживает мой дух здесь. Жива благодаря тебе.

– Верена, – сказал, вдруг и только сейчас сам понял: – Ты хочешь отомстить?

– Конечно, – не стала отпираться она.

– Хорошо, – произнес, подумав. – Я сделаю это для тебя. Спалю всех твоих врагов, насколько мне достанет сил. Но ведь мир все равно умрет?

– Нет, мой милый. Если ты будешь моим орудием, моими руками и глазами, как и положено Отмеченному, мы спасем всех. Просто спасение никогда не бывает бесплатным.

Я поверил ей и в тот раз. Несмотря на злость и ненависть, которая жила внутри бездонных глаз, несмотря на боль и отчаяние – я видел свет, перед которым меркнут все остальные чувства.

Верена хотела спасать и хотела мстить, но не могла убивать. Для этого у нее был я.

– Любимая, как спасти умирающий мир? Как вернуть в него магию?

– Заставить людей поверить.

Я удивленно смотрел на нее, не находя слов. Даже мои учителя не могли поверить в призрака за моей спиной – им проще было сторониться и не замечать. Так все люди отмахиваются от необычного, рушащего их устоявшийся, консервативный мир. Просто не смотрят.

– Стань сказкой сам, мой смелый мальчик. Страшной сказкой, которая запомнится в веках. Ведь история учит нас, что именно страх они запоминают лучше всего.

И я принял ее слова. Не усомнился, не испугался, не передумал. Я буду один против всех и пойду до конца. Мне бояться уже не пристало, я не тот мальчишка, потерявшийся в лесу.

– Тебя проклянут все, от тебя отвернется Хозяин леса. А когда вновь появятся первые девушки, в ком отзовется Дар, – они тебя возненавидят. Ты будешь символом страшной ночи, которая оживает. Ночи, таящей в себе опасность и смерть. Тираном, с которым захотят бороться, – ведь в этом наша цель.

– Хорошо, я готов.

– Тогда отдай мне что-то ценное. – Она вытянула руку.

– Я уже отдал тебе свое сердце. – И хотел добавить, что во мне больше ничего не осталось, а потом вспомнил. Те самые древние сказки, которыми нас предостерегали старухи в деревне от непоправимого.

– Тогда отдай свою душу.

Без колебаний я вытянул руку в ответ. Она взялась за нее и сжала так крепко, что в соленое море упали капли моей крови, но я не издал ни звука.

– Повтори: отдаю тебе, Верена, свою душу, отныне и до скончания веков. Отныне и по дороге в вечность.

Я повторил слова как завороженный. А потом почувствовал, как вся кровь в моем теле вскипела. Заорал от боли, уже не стесняясь, рухнул на песчаный берег, катаясь по нему в агонии, и чувствовал, что горю.

– Спасение не дается бесплатно, любимый, – услышал ее голос как будто издали. В нем торжество и сочувствие смешались воедино.

Когда боль ушла, снова поднялся, чтобы поймать еще одну ее улыбку. Верена мягко поцеловала меня, и я проснулся.

Проснулся и впервые наяву ощутил ту самую силу, которая была у меня во снах. Она разливалась океаном по телу, струилась из рук, окрыляла. Я распахнул глаза и увидел Верену, сидящую на краю моей кровати.

В первый миг сам себе не поверил и потер глаза. Она была по-прежнему тут, все еще улыбаясь. Невесомая, как ветерок, полупрозрачная, как прекрасное видение. Я протянул руку, и она прошла сквозь нее, но это было неважно. Главное – я больше не был один.

И все, все, что делал дальше, – делал вместе с ней. Той самой ожившей тенью за моей спиной. Она была рядом, она подсказывала и направляла… Иногда я сам пугался ее слов. Пугался, но делал, потому что так велели оба наших сердца.

В тот день я спалил Академию. Мы стояли и смотрели, как дотла сгорают черные башни, как истошно вопят люди, пытаясь спастись, как умирает оплот ненавистных охотников.

Я не испытывал наслаждения от чужой боли, хотя когда-то так ее жаждал. Верена улыбалась. Пустота в душе после смерти ведьмы, гибель родителей и нашей деревни, не затягивалась, а, наоборот, становилась все шире.

Шире и шире с каждым моим шагом.

Я вышел на главную площадь города, когда в меня полетели сотни стрел. Ни одна из них не достигла цели, а я воздел руки к небу и вызвал самую страшную бурю за последнее столетие.

Я поднял всех погибших при пожаре, и обугленные тела бывших знакомых, учителей стали моей первой армией. С ними двинулся в другие города, сея хаос, страдания и смерть.

Везде и всюду пахло проклятыми розами.

Я знал, что прав, что у меня нет иного выбора, как стать страшной сказкой… Но будь у меня когда-то выбор, согласился бы вновь? Или стал послушной овцой, отдав эту ужасную роль кому-то другому? Не знаю. И не имею права на сомнения.

Я прошел долгий путь, у меня было множество имен, но ни одно из них не было моим собственным. Все, кто знали его, давно гниют в земле. Вереница моих мертвецов могла бы покрыть землю до самого горизонта, но они по-прежнему стоят за моей спиной. С тех пор как ведьма стала призраком и вышла вперед, ее место заняли сотни других. В надежде, что погибли не зря…

Я прожил очень долго, я свергал тиранов и рушил империи. Старался творить не только зло, под маской безжалостности прятал израненую, почти мертвую душу, которая принадлежала даже не мне… Стал ли я страшной сказкой? Легендой, передаваемой из уст в уста? Живым доказательством того, что магия есть, вот она – страшная сила, неподвластная никому?

Я понял, что победил, в миг, когда отчаяние уже захватило меня целиком. В миг, когда на защиту очередного города вышла хрупкая девушка, в руках которой была сила Дара. Я почувствовал ее еще издали, но подошел ближе, чтобы убедиться.

Она бесстрашно стояла напротив меня, готовая ко всему. Ее руки источали белый свет, а за спиной… за спиной я увидел Хозяина леса, который когда-то защищал меня. И теперь вышел, чтобы убить.

Теперь он был ее сказкой. Легендой о добре и свете, которая побеждает мрак.

Рядом со мной плакала Верена. Ее слезы туманом укутывали поле, на котором мы стояли.

И я рухнул на колени перед этой девушкой, моя армия рассыпалась в прах от ее слов. Я был побежден и победил сам, а город за нами ликовал.

Я был свободен.

Не помню, как мы с Вереной оказались на этом пляже.

– Пришло мое время, мой смелый мальчик, – сказала она и протянула