Ури Геллер - Элла

— Вы должны нас извинить. У нас с Уоллисами есть кое-какие частные дела, которыми следует заняться.

Но еще до того, как Кен поднял голову, Гунтарсон понял, что высокомерная отповедь, которая должна была избавить его от доктора Дола, как щелчком сбивают с рукава муху, пропала даром. Здесь, видимо, действительно уже затесалось какое-то другое частное дело.

— Обстоятельства немножко изменились, Питер, — объявил Кен. — Вчера утром Элла была что-то вроде местной бристольской знаменитости. Сегодня о ней говорит весь мир.

— Потому что я ее открыл!

— Потому что моя Элла — уникум. Да, твоя газета напечатала о ней отличную большую статью, и вы здорово приподняли на ней тираж. Но сегодня утром мы уже должны мыслить в международных масштабах.

— Разумеется. И я думаю, мистер Уоллис, скоро вы обнаружите, что не существует международной компании, большей, чем «Пост Комм», — мозг Гунтарсона лихорадочно трудился в поисках лазейки. Он шел сюда с мыслью выманить Уоллисов из сетей «Пост Комм», чтобы завлечь в свои собственные. Но оказывается, его уже опередили.

Не надо было так медлить. Надо было привязать Эллу к себе в первую же встречу. Теперь же его единственным шансом было удерживать Уоллисов с помощью «Пост», и прибрать их к рукам позже.

— Вы же знаете, — настаивал он, — «Пост» — это газеты, журналы, издательства, радио- и телекомпании, обычные и кабельные, киностудии, и даже интернет-провайдеры.

— Однако это — только одна компания, так? — возразил Кен. — Всего одна. А я спорить готов, что любая компания вселенной хотела бы заполучить себе кусочек Эллы и ее магии. Конечно, если деньжат хватит.

— Ага! Деньги! Я так и думал, что вам захочется сегодня обсудить этот вопрос. Команда специалистов «Пост Комм» хотела бы видеть вас в лондонской штаб-квартире в Уоппинге, — он мельком взглянул на часы, — ровно через сорок три минуты. Я знаю, что сэр Перегрин упоминал при вас об этом. И я уверен, что вас не разочарует пакет предложений, подготовленный нашими юристами.

— Зато их кое-что разочарует!

— «Пост» была крайне предупредительна и внимательна к вашей семье, мистер Уоллис, — произнес Гунтарсон, понизив тон до вкрадчивой угрозы. — Я бы не советовал вам на этой стадии развития событий выглядывать из-под ее крылышка. Снаружи — жестокий мир.

— Я сам могу позаботиться о своей семье, — прорычал Кен.

— Не думаю, что вы осознаете, до какой степени подвижна психика Эллы.

— Не думаю, что ты осознаешь, до какой степени это больше не твое дело!

Кен не поднялся с места, но смотрел в лицо Гунтарсону с неприкрытой злобой. Доктор Дола деликатно, одними кончиками пальцев, оперся на разделявшую их лакированную поверхность стола.

— Мой клиент проинформировал меня, что «Пост» предпочитает разрабатывать эту золотую жилу постепенно.

— Ваш клиент?

— Разумеется. Это означает, что вы не выработали никакого соглашения, сколь угодно ограничивающего ваш эксклюзивный доступ к Уоллисам на сколько-нибудь определенный период времени. Что, кстати, учитывая очевидную сенсационность этой истории, несказанно меня удивило.

— Мы уплатили мистеру Уоллису значительную сумму за исключительные права.

— Вы уплатили ему сущие гроши. Признаюсь, за эти цветы я и то больше заплатил.

— О, они — такое чудо, должно быть, невероятно дорогие, — пробормотала Джульетта.

Улыбка доктора Дола обнажила рубиновую вставку в левом клыке.

— Мадам Уоллис, признаюсь вам, я превзошел самого себя.

У меня на самом деле добрые отношения со многими флористами. Это в моих профессиональных интересах. Никогда не знаешь, когда возникнет срочная необходимость ублажить недовольного клиента, или поблагодарить благодетеля. Цветы — универсальный язык, на нем можно сказать все, что угодно. Но в вашем случае я чувствовал, что жест должен быть особенно широким, чтобы хоть как-то отразить магнетизм таланта вашей дочери.

Дола снова улыбнулся. Удачное вложение денег его явно радовало.

— Я видел Эллу в программе «Скай», и обзвонил всех флористов, у которых когда-либо открывал счет. Мы нашли тюльпаны из Амстердама, розы из Джерси, лилии из долины Роны — и я должен заметить, что вы превосходно их аранжировали, мадам Уоллис.

Джульетта польщенно заулыбалась, забыв упомянуть, что это заслуга отельных горничных.

— Я полагаю, вы — специалист по пиару, — заметил Гунтарсон.

— Некоторые газетные редакторы, с их склонностью к аллитерации, называют меня Маэстро Медиа.

— В таком случае, вы, вероятно, знаете, что «Пост» уже связала Уоллисов некоторыми условиями.

— Никто меня ничем не связывал, чувак, — рыкнул Кен.

— Совершенно верно! У вас с ними всего лишь крайне туманное соглашение. Я же, со своей стороны, обеспечиваю крайне точный контракт. Мистер и миссис Уоллис выразили свое полное удовлетворение.

— А что об этом думает Элла?

— Она думает то, что я велю ей думать, — заявил Кен.

— Вы можете обнаружить, мистер Уоллис, что ваша дочь переросла ваши посягательства.

— Элле всего четырнадцать, — заметил Хосе Дола. — Пройдет еще некоторое время, прежде чем она перестанет нуждаться в опеке.

— А кто-нибудь ее вообще спрашивал?

Элла тихонько подобралась к арке, ведущей в гостиную. Она уже услышала все, что ей было важно: ее чувства беспокоили только одного человека. Она в последний раз вытерла рукавом губы, чтобы точно не осталось никаких следов утренней рвоты. Она не хотела, чтобы кто-то об этом догадался, даже Питер.

— Я уверен, — сказал доктор Дола, — Элла осознает, что ее родители радеют о ее интересах…

— Вы мне не нравитесь, — произнесла Элла.

Дола обернулся. Он еще не видел чудесное дитя. Она оказалась гораздо более хрупкой, чем он себе представлял — ничуть не похожа на девочку, которая за завтраком умяла три взрослые порции.

— Мне нравится Питер!

Дола слегка склонил голову в знак приветствия.

— Рад познакомиться с тобой, Элла. Я здесь, чтобы помочь тебе преодолеть трудные времена в твоей жизни.

— Я знаю, зачем вы пришли. Вы хотите делать на мне деньги.

— Элла, заткни пасть, пока тебя не спрашивают!

Она вздрогнула, решаясь проигнорировать отца, и вдруг взорвалась:

— Вы пытаетесь пахнуть так прекрасно и сладко, но внутри воняете!

У Дола отвисла челюсть. Не столько вид разъяренной Эллы, сколько выражение его лица — вот что заставило Гунтарсона расхохотаться.

— Элла, еще одно слово… — пригрозил Кен.

— Жаль, что тебе не понравился мой одеколон, — Дола сумел все же найти слова, чтобы попытаться обратить все в слабое подобие шутки. — Кажется, он меня сильно подвел.