Брайан Ламли - Вамфири

Лампа все еще горела, и свет от нее желтым пятном падал на столик из красного дерева, стоявший возле кровати. Но теперь в комнате присутствовал еще один источник света, на этот раз голубого. Кайл окончательно стряхнул с себя остатки сна и резко сел на кровати. Сомнений не оставалось — это был Гарри Киф.

В одних пижамных брюках из соседней комнаты выскочил Карл Квинт, но тут же остановился, как вкопанный, и отступил назад.

— О Боже! — воскликнул он, и челюсть его отвисла. Таинственное видение — сам Киф и спящий на его теле младенец — обернулось и посмотрело прямо на него.

— Пожалуйста, не беспокойтесь, — сказал Киф.

— Вы видите его? — все еще несколько сонным голосом спросил Кайл.

— Господи, да! — выдохнул Квинт. — И даже слышу. Но в любом случае я бы почувствовал его присутствие.

— Экстрасенсорная чувствительность, — сказал Киф. — Что ж, это очень хорошо.

Кайл спустил ноги с кровати и выключил лампу. В темноте фигура Кифа стала видна гораздо лучше и напоминала голограмму, составленную из отчетливых неоновых линий.

— Карл Квинт, — произнес Кайл, чувствуя, как мурашки бегут по телу, потому что он так никогда и не сможет, наверное, привыкнуть к этому странному посетителю, — познакомьтесь, это Гарри Киф.

Наощупь отыскав стул, стоявший возле кровати Кайла, Квинт с размаху плюхнулся на него.

— Гарри, что вы здесь делаете? — спросил окончательно взявший себя в руки Кайл. И тут же подумал, что в создавшейся ситуации подобный вопрос, обращенный к бесплотному гостю, звучит по меньшей мере странно.

С Квинтом чуть не случилась истерика, когда он услышал ответ Кифа.

— Я поговорил с Тибором Ференци, стараясь с наибольшей пользой потратить оставшееся у нас время, а его мало и оно очень дорого. С каждым часом своей жизни Гарри-младший становится все сильнее и мне все труднее противостоять ему. Его тело подавляет, почти поглощает меня. Его мозг наполняется собственными мыслями, вытесняя мои, и для меня остается все меньше и меньше места. Очень скоро мне придется покинуть его, и я не уверен, что когда-нибудь снова смогу материально воплотиться. Вот почему, поговорив с Тибором, я решил на обратном пути заглянуть к вам.

Почувствовав, что Квинт находится на грани истерики, Кайл бросил на него предупреждающий взгляд, надеясь, что он заметит знак в голубом сиянии, озарявшем комнату.

— Вы говорили с тем самым подземным существом? — переспросил он. — Но зачем, Гарри? Что вам от него было нужно?

— Он один из них, вампир, или, по крайней мере, был им. Мертвые не хотят иметь с ними дела. Он нечто вроде парии среди них. А во мне видит если не друга, то, во всяком случае, человека, с которым он может поговорить. Мы заключили с ним нечто вроде соглашения: я беседую с ним, а он рассказывает мне о том, что меня интересует. Но с Тибором Ференци все не так просто. Даже после смерти он продолжает изворачиваться и хитрить, понимая, что чем меньше он скажет, тем скорее я вернусь. Если помните, он точно так же вел себя с Драгошани.

— Конечно, — кивнул головой Кайл. — Я помню также и о том; что случилось с Драгошани. Вам следует быть осторожным, Гарри.

— Тибор мертв, Алек, — напомнил ему Киф. — Больше он никому не сможет причинить вреда. Но то, что он оставил после себя, может...

— То, что он оставил после себя? Вы имеете в виду Юлиана Бодеску? Мои люди следят за поместьем в Девоне в ожидании момента, когда я буду готов к схватке с ним. Как только мы досконально будем знать все, на что он способен, как только мы обработаем полученную от вас информацию, мы начнем действовать.

— Я имел в виду не только Юлиана, хотя он, конечно, тоже имеет к этому отношение. Но если я вас правильно понял, вы подключили к работе экстрасенсов? — Киф казался обеспокоенным. — Они знают, с чем могут столкнуться, если их обнаружат? Хорошо ли они представляют себе положение вещей?

— Да, они имеют полную картину. И у них есть все необходимое. Но мы по возможности хотим знать как можно больше. Несмотря на полученную от вас информацию, мы все еще знаем очень мало.

— А вам известно, что произошло с Джорджем Лейком? Кайл почувствовал, что волосы на его голове зашевелились. То же самое ощутил и Квинт, но на этот раз ответил он.

— Нам известно, что его нет в могиле на кладбище в Благдоне, если вы это имеете в виду. Врачи констатировали смерть от инфаркта. Как нам удалось выяснить, жена, а также мать и сын Бодеску присутствовали на похоронах.

Мы тоже побывали там и провели собственное расследование, в результате которого установили, что Джорджа Лейка нет там, где он должен быть. Мы предполагаем, что он по-прежнему находится в доме вместе со всеми остальными.

— Именно это я и имел в виду, — кивнул призрак Кифа. — Следовательно, теперь он бессмертен. А это доказывает, что Юлиан Бодеску именно тот, кем является на самом деле. И он знает теперь, что он вампир, в этом он совершенно уверен. Но на самом деле он вампир лишь наполовину. А вот Джордж является им в полной мере. Он умер, поэтому то, что сидит внутри его, имеет над ним полную власть.

— Что вы говорите? — Кайл был ошеломлен. — Я не...

— Позвольте мне пересказать разговор с Тибором до конца, — перебил его Киф. — Посмотрим, что вы тогда скажете.

Кайлу едва хватило сил, чтобы кивнуть.

— Полагаю, что вы отдаете себе отчет в своих действиях, Гарри. — В комнате стало прохладно. Кайл протянул одеяло Квинту, а сам завернулся в другое.

— Хорошо, Гарри, — сказал он. — Мы вас слушаем...

Последнее, что помнил Тибор, — это нечеловеческое, чудовищное лицо Ференци, звериный оскал широко раскрытого хохочущего рта, внутри которого яростно дрожит и по-змеиному извивается раздвоенный малиновый язык. Помимо этого видения в сознании отчетливо запечатлелся тот факт, что его чем-то опоили. А потом он куда-то провалился, в невероятном водовороте он летел все дальше и дальше, не в силах сопротивляться падению в черноту. Возвращение было долгим и полным кошмаров. Ему снились желтоглазые волки, богохульное знамя с изображением головы дьявола, язык которого был раздвоенным, как у Ференци, с той лишь разницей, что на знамени с языка капала кровь. Ему снился черный замок, стоящий над горной пропастью, и его хозяин, которого едва ли можно назвать человеком. Но, поскольку он сознавал, что это сон, то понимал, что, видимо, сейчас он просыпается. И в голове возникла мысль: что же было сном, а что явью?

Тибор чувствовал, что вокруг царит могильный холод, все тело затекло, сведенное судорогой, в висках пульсировала кровь и стучало так, будто в голове били в огромный гонг. На щиколотках и запястьях были оковы, спиной он касался скользкого камня. Откуда-то сверху упала просочившаяся холодная капля и, скользнув за ухом, стекла в углубление ключицы.