Маркус Хайц - Ритуал

В мыслях лесника царил полный хаос. В новом преступлении могли быть повинны лишь Пьер и истинная бестия, Антуан лежал пьяный под одеялом и не был способен на такой поступок. «Только не Пьер!» — молился про себя Жан.

— Да, возможно, нам наконец повезет, — вяло ответил он.

— Вы не смогли отыскать Пьера?

— Нет.

— Зато он, наверное, нашел свою любовь?

Тон знакомца был дружелюбным, и вопрос был явно задан не со зла, но лишь посыпал солью рану.

— Довольно шуток, — рявкнул Жан. — Моему сыну следует держаться подальше от воспитанницы монашек. Она не для него, она балованная и мало что понимает про жизнь в Жеводане. Она сломается, стоит ей поднять тюк сена.

— Какая в том печаль? — не сдавался Малески. — Возможно, она хорошая партия, мсье Шастель, и принесет деньги в дом вашего сына. Как она попала в монастырь? У нее было приданое?

— Им не бывать вместе, и делу конец, — резко проворчал лесник.

Молча они пошли по следу через поля. Вскоре они уже покинули земли Мальзье и наконец приблизились к деревне Амуретта.

Раздавшиеся впереди крики ужаса подсказали им, что сегодня случилась еще одна беда. Подойдя ближе, охотники увидели двух плачущих матерей: они кричали, не переставая, что-то совершенно непонятное. Одна то поднимала над головой разорванную и окровавленную рубашку, то прижимала ее к себе, точно ребенка.

— Дальше, — подстегнул крестьян из Мальзье Жак Дени, поскольку некоторые готовы были остановиться, чтобы позаботиться о перепуганных женщинах, и пробежал мимо них. — Если потеряем ее след, это будут не последние матери, плачущие по своим чадам.

Малески с жалостью глянул на женщин, рухнувших на землю на краю пшеничного поля, чтобы с новыми сетованиями оплакивать утрату.

— Господи милосердный, — горестно выдохнул он и заставил себя смотреть на ухабистый проселок, чтобы не споткнуться и самому не упасть. — Почему ты допускаешь такое?

К их группе присоединились несколько мужчин из Амуретты, заменив тех из Мальзье, кого оставили силы. Охота на бестию превращалась в эстафету, которая еще через полчаса приблизилась к землям Мазэ.

Здесь бестия оставила своим преследователям новый след. Посреди разбитого проселка они обнаружили ужасно изуродованный труп девочки лет тринадцати, радом валялась большая корзина, хлеб, смятая жестяная миска и глиняные чашки. Наверное, девочка относила домой остатки еды и приборы с обеда работников в поле, когда бестия напала на нее и убила, вырвав горло и прокусив лицо. И снова тварь распорола жертве живот и вытащила кишки. Из-за преследователей ей опять пришлось отказаться от того, чтобы насытиться свежатиной.

Зрелище, которое едва снесли бы и бывалые солдаты, заставило четверых мужчин согнуться в три погибели, извергая съеденное. Один лишился чувств.

— Она заманивает нас прямиком в ловушку, — неуверенно предположил один крестьянин из Амуретты. — Мы пойдем за ней, а где-нибудь в лесу она нас по одному сцапает. — Он отступил на пару шагов. — Никто меня не заставит последовать за этим демоном, пока с нами не будет священника, который защитил бы нас от ее богомерзкого колдовства.

— Соберитесь с духом, мсье, — укорил его Малески, который сам заметно побледнел как плотно. Тем не менее, он постарался воодушевить случайных соратников: — У нас с мсье Шастелем с собой мушкеты и достаточно опыта, чтобы дать отпор твари. А мсье Дени состоит на службе у опытного охотника Данневаля. — Он поискал глазами парнишку, но нигде не смог его обнаружить. — Мсье Дени?

Тут один крестьянин ткнул пальцем вправо.

— Вон он бежит! Он следует за собаками! Они держат на Марсиллак!

— Будь проклято его нетерпение!

Мокрый от пота и изнемогающий от жажды, Жан собрал последние силы, чтобы броситься за молодым человеком, который в своей жажде мести перестал обращать внимание на товарищей по охоте. В одиночку он станет жертвой луп-гару скорее, чем былинка сломается под сапогом.

И все еще никто из мужчин Амуретты и Мальзье не решался последовать за ними. Необдуманные слова о колдовстве, которым якобы владеет бестия, напугали всех. Гнев на подлые убийства уже не затмевал прочих их чувств.

Малески смахнул со лба пот, капавший ему в глаза. Темные пятна на спине, на груди и под мышками кафтана свидетельствовали, что молдаванин почти совсем обессилел. Но он и не думал сдаваться и посмотрел вслед Жану и Жаку.

— Вдвоем им с бестией не справиться! — обратился он к толпе, пробежал пару шагов и еще раз обернулся. — Чего вы ждете? Если мы сегодня ее не поймаем, завтра она снова начнет убивать, и тогда это будет кто-то из ваших детей!

Он разжигал самые худшие их страхи, и действительно первые несколько человек вновь пустились рысцой. Но слишком много времени потребовалось, чтобы вся толпа пришла в движение. Прищурившись, Малески всматривался вдаль. Лесник и парнишка достигли березового леса и вот уже скрылись за первыми деревьями.

Жан задыхался от бега, легкие у него горели, и колотье в боку однозначно давало понять, что его стариковские ноги не слишком долго выдержат темп молодого Жака Дени. Парнишка бежал среди деревьев шагах в пятидесяти впереди лесника, практически летел через редкий лесок, и казалось, ничто не остановит его бега.

— Погоди! — крикнул Жан. — Ты превратишься в легкую добычу!

Но Жак его не слышал.

«Кто появится перед нами? — вот какой вопрос непрестанно бился в голове у Жана Шастеля. — Пьер или истинная бестия?»

Возможно, спасение его сыновей близко так, как не бывало ни разу за последние месяцы.

И тут ему вспомнились слова палача. Серебряные пули! Он не зарядил серебряные пули! Все его тело обдало жаром, и, тем не менее, он — насколько удалось в горячке мучительной погони — принудил себя образумиться. Жан вспомнил первую встречу с оборотнем в Виварэ, когда Антуан обезглавил луп-гару, выстрелив в него из мушкета. Нет, в серебре он не нуждается, если только сумеет одним выстрелом начисто снести череп твари с ее безобразного тела.

Лес поредел. Сквозь деревья Шастель уже различал в отдалении немудреные крестьянские домишки, к которым, по всей видимости, направлялась бестия, чтобы разорвать следующего ребенка.

Оставив позади лесок, Жан, задыхаясь, выскочил на луг и остановился в высокой траве, покачивающейся на теплом майском ветерке. Жак был уже на пол пути к деревне, вокруг него кружили собаки. Звенели женские крики.

— Жак! — выдавил Жан. — Подожди же…

И вдруг из травы рядом с молодым человеком встала бестия и прыгнула на него.