Джеймс Герберт - Тайна Крикли-холла

— Нет, дрова надо уметь колоть, это очень важно, чтобы сделать все правильно. А то получите один только дым, или же разгорятся ярко, да не согреют. И надо знать, как правильно выбрать топор.

Эва кивнула.

— Вы можете все объяснить и показать Гэйбу. — Эва поставила локти на стол. — Скажите, Перси, как давно вы работаете в Крикли-холле? — спросила она, глядя прямо в глаза старику, как будто ее вопрос имел какое-то особое значение.

— Да почти всю мою жизнь, миссис. С тех пор, как мне двенадцать исполнилось. В школу ходить нас тогда не особо заставляли, а для парнишки моего возраста это нормально было — начать зарабатывать. Ну, в наших краях нормально. — Он отпил глоток горячего чая и одобрительно почмокал губами. — Я люблю крепкий чай, — сообщил он. — У вас чай настоящий, да.

Эва была просто поражена тем, что Перси, которому, наверное, было под восемьдесят, если не больше, так много лет работал на одном и том же месте. Но она тут же собралась с мыслями.

— И за кладбищем у церкви Святого Марка тоже вы присматриваете? — спросила она.

— За кладбищем? Да. Я слежу за тем, чтобы там все было в порядке, особенно позади церкви, даже если туда мало кто ходит.

— Это там, где похоронены дети, верно? Мой муж видел маленькие могилки.

Перси вдруг замолчал. Он уставился в чашку с чаем, держа ее в одной руке, а блюдце в другой, как будто боялся, что с чашки на стол упадет капля.

Эва настойчиво продолжила:

— Те дети жили в этом доме, ведь так? Они были в Крикли-холле и утонули во время наводнения, да?

Лицо Перси помрачнело и как будто закаменело. Голубые глаза так подозрительно глянули на Эву, что она инстинктивно отодвинулась чуть-чуть назад, удивленная.

Но тут же взгляд поблекших старых глаз смягчился, теперь они наполнились печалью.

— Тех бедных малышей прислали в Девон во время последней мировой войны. В сорок третьем они приехали. В конце лета. Жители Лондона думали, что бомбежки уже кончились, не хотели отсылать детишек далеко, разбивать семьи, вот так. Но власти лучше знали. Они знали, бомбить еще будут, и они хотели, чтобы детки не пострадали. Вот и прислали их сюда, в Крикли-холл. Конечно, у этих детишек не было выбора, они ведь были сиротками, знаете ли.

Перси снова надолго замолчал, и в его глазах появилось отстраненное выражение. Эве даже показалось, что на глаза вот-вот навернутся слезы, но старик справился с собой, его создали из крепкого материала. Он снова посмотрел на Эву.

— А к чему вы спрашиваете об этих детках, миссис Калег?

Вопрос был задан явно не из простого любопытства: Перси выглядел встревоженным.

— Я… я просто подумала, это очень печально, — пробормотала Эва. — Все эти несчастные дети… они утонули… Мне хотелось бы узнать о них побольше.

А что еще она могла сказать Перси Джадду? Что она и Келли недавно видели призраки погибших детей? Что они бродят по Крикли-холлу? Конечно же, он только посмеется над ней, примет за сумасшедшую. Эве нетрудно было представить, как по прибрежной деревне поползут слухи — что наверху, в Холле, живет сумасшедшая, думающая, что дом полон привидений. Деревня невелика, и слухи наверняка распространятся мгновенно. Хватит и того, что этим утром Эва расспрашивала в магазине о ясновидящей, не зря продавщица и ее муж смотрели на нее так странно, особенно когда мистер Лонгмарш принес карточку, а Эва взяла ее и сунула в карман. Местные могут принять ее по меньшей мере за чудачку. И кто бы их осудил за это?

Перси отпил еще чаю, потом, похоже, решился на что-то.

— Ну, если вы хотите услышать о них, тогда ладно. Я вам расскажу.

И старик поведал Эве душераздирающую историю об эвакуированных из Лондона детях, которые приехали в Крикли-холл в конце лета сорок третьего года…

— Конечно, к тому времени наступление немцев остановилось, — сказал Перси. — Но, как я и говорил, правительству было виднее. Они знали, что немцы продолжат бомбить разные города, потому правительство и хотело выслать из Лондона как можно больше детей. Многие родители об этом и слышать не хотели, они-то думали, что худшее уже позади, но детишки из сиротских приютов ничего сказать не могли. Те, которых привезли в Крикли-холл, уже давно покинули Лондон, но думаю, властям нелегко было найти место, куда их пристроить.

Конечно, правительство не ошиблось. Крауц в сорок четвертом послал к Лондону «коробочки» — люди прозвали их «самолетами-снарядами», но на самом-то деле они назывались «V-1». Немцы полностью разрушили Лондон и аэродромы в Кенте. Но одиннадцать наших эвакуированных приехали сюда до того, как это случилось, хотя им и пришлось проделать долгий путь.

Шесть мальчиков и пять девочек, и только двое из них были родней: Джеральд и Бренда Проссер, брат и сестра. Старшему из мальчиков исполнилось двенадцать лет, хотя он казался крупноватым для своего возраста и выглядел постарше. Его звали Маврикий Стаффорд, такой неловкий парнишка, не похожий на других детей, а старшей девочке стукнуло одиннадцать, это Сьюзан Трейнер. Она обо всех заботилась, почти по-матерински, но особенно хлопотала о Стефане Розенбауме, он там был самым маленьким, пяти лет от роду всего-то, родом из Польши и не слишком хорошо понимал по-английски.

Бедные малыши, бедные сиротки, — продолжил Перси. — Детишки привезли с собой одежду, наверное, — у них были сумки и картонные чемоданы, те, что называют фибровыми, и у каждого на шее висел противогаз. Они выглядели такими счастливыми, так радовались, что наконец-то добрались до места, и болтали без передышки, когда выходили из автобуса. Вот только их радость недолго длилась…

Эва внимательно, не пропуская ни слова, слушала продолжение истории.

Перси рассказал ей, что воспитателями и учителями детей, приехавшими вместе с малышами из Лондона, были брат и сестра, Августус и Магда Криббен.

Августус, мужчина слегка за сорок, холодный, суровый человек, религиозный фанатик и приверженец строгой дисциплины, он управлял детьми железной рукой. Его сестра, некрасивая женщина с каменным лицом, тридцати одного года. Но она выглядела старше, заметил Перси, намного старше своих лет. Магда мало чем отличалась от брата, предпочитая суровость в воспитании.

Августус Криббен (его второе имя было Теофилус) в Лондоне был помощником директора в школе для мальчиков — но школа закрылась, когда большую часть учеников отправили в эвакуацию в разные части страны. Магда тоже работала в той школе учительницей. Но больше ничего не удалось узнать об этой парочке, и единственным человеком в Холлоу-Бэй, с которым Криббен завел отношения, оказался викарий церкви Святого Марка, преподобный Хорак Россбриджер, — викарий восхищался преданностью Криббена нашему Господу и строгостью, с которой тот воспитывал детей.