Костяная колдунья - Айви Эшер

— Нет. Это преемница Руби.

Маркс резко повернулся к Рогану, только теперь вид у него был не заносчивый, а шокированный. Они молчали, но казалось, что каким-то образом все же пообщались: словно в знак подтверждения, Роган кивнул. Все произошло так быстро — я не знала, что и думать. Но не успела я даже попытаться найти объяснение тому, что произошло между ними двумя, Маркс снова взглянул на меня. Он направился ко мне, протягивая руку в приветствии. И как бы я ни была в нем неуверена, мне не хотелось никоим образом оскорбить Орден.

Маркс встал прямо передо мной, и я, взяв его за руку, сжала предплечье достаточно сильно, чтобы он понял: мне палец в рот не клади, но при этом не бросила вызов напрямую. В свою очередь Маркс сжимал мою руку чуть дольше, чем требовалось, пытливо изучая меня бездонным взглядом цвета эспрессо.

— Сожалею о Руби. Все мы очень ее уважали, и теперь ее безмерно не хватает, — произнес Маркс.

Упоминание об утрате бабушки взволновало меня так сильно, что дыхание перехватило. Маркс ослабил хватку и отступил назад, проводя пальцами по внутренней стороне моего предплечья. Перед тем как убрать руку, он поднял мою ладонь и пробежал взглядом по запястью.

Это произошло так быстро и незаметно — вероятно, он рассчитывал, что отвлечет меня одним лишь прикосновением и я не буду размышлять о том, что именно он сделал. Но символ клятвы Рогана на моей руке побагровел, и меня одолели подозрения.

Откуда он знал, что нужно искать?

— Что это ты сейчас сделал? — ровным голосом спросила я.

Маркс как ни в чем не бывало отошел назад с приятной дружелюбной улыбкой. По-видимому, это должно было меня обезоружить, но он добился лишь того, что я почувствовала себя еще более неловко.

Маркс будто бы в замешательстве нахмурился, но в глазах его это не отразилось.

— Познакомился с новой костяной ведьмой из достопочтенного рода Оссеусов. А что? — с невинным видом спросил он.

Роган переминался рядом, и я сощурилась.

— Я что-то пропустила? — с нажимом произнесла я.

— В каком смысле? — парировал Роган.

— Не надо отвечать вопросом на вопрос. В чем дело?

— Леннокс!

— Не леннокси мне тут, Роган! Это не дом, а бункер Судного Дня [36]! — Я указала на дом за своей спиной. — Клянусь своими предками, я сейчас туда зайду и сделаю его неприступным, если не скажете мне, что вы тут задумали! И даже не думайте молчать, если не хотите меня окончательно выбесить! Здесь что-то не то, долбаным нутром чую!

Двое магов молча смотрели на меня, и я чувствовала, как начинаю закипать. Я круто развернулась на пятках, но Роган потянулся и поймал меня за руку. Уже привычным движением другой руки я швырнула в него костяной шип, который замер в паре сантиметров от горла. Но Роган отмахнулся от него так, будто ему ничего не угрожало, и я чуть не завопила от отчаяния. Не могла я ему навредить без риска для нашей магии!

— Ого, весело тут у вас, — съязвил Маркс.

Мы с Роганом смотрели друг на друга, кипя от ярости.

— Три месяца назад твоя бабушка предупредила Орден, что кто-то пытается собрать воедино разрозненные ветви магии, — проговорил Роган, сверля меня взглядом. — Больше она ничего не знала — сказала, что это привиделось ей во сне. Она попыталась разобраться, кто и зачем это делает. Но, по ее словам, что бы она ни делала, лишь натыкалась на преграду и так и не увидела ничего, кроме собственно предупреждения.

— Разумеется, мы приняли к сведению ее предостережение. Но поскольку больше никто из сообщества не сообщал о подобном видении, а Руби так и не удалось копнуть глубже, оно было отложено и забыто, — прибавил Маркс.

— А потом маги стали пропадать, — тихо продолжил Роган.

Я высвободилась из его хватки и отступила назад. Пока я слушала их, не веря своим ушам, мне хотелось держать дистанцию.

— Откуда ты все это узнал? — поинтересовалась я у Рогана.

— А я и не знал, пока не исчез Илон. Я зашел в тупик в своих поисках и позвонил Марксу, надеясь, что он поможет. Тогда он и рассказал мне о твоей бабушке и ее предупреждении.

— Угадайте, кому поручили заполнять отчет об исчезновении мага, — произнес Маркс, указывая на себя большими пальцами.

Сдерживая гнев и недоумение, я пыталась собрать воедино события, о которых Роган не рассказал мне с самого начала.

— А какое отношение все это имеет ко мне?

— Я отправился к твоей бабушке, надеясь, что ей удастся пролить хоть немного света на происходящее. Мне показалось, если исчезновение Илона было как-то связано с ее предупреждением, может быть, теперь она смогла бы что-нибудь обнаружить. Возможно, у нас появилась бы хоть какая-то зацепка. Но когда я приехал, в лавке была не она, а ты.

Зеленые глаза на миллисекунду остановились на Марксе, прежде чем снова посмотреть на меня. Волосы на загривке у меня встали дыбом, словно предупреждая об опасности.

— Когда стало ясно, что Руби больше нет, меня осенило. Возможно, у нее не вышло увидеть, прочесть или почувствовать, кто стоит за этим предупреждением, из-за того, что виновником был кто-то из ее близких. Так что я…

— Ты решил, что за этим стою я? — перебила я его, указывая на убежище Илона у себя за спиной. — И что, сделав меня своим фамильяром…

— Я подстраховался, — закончил за меня Роган. — Если бы оказалось, что ты стоишь за этим, я мог бы контролировать твои действия. Если нет, то не причинил бы тебе никакого вреда.

— Никакого. Блин. Вреда?! — вспылила я.

— Я же не знал, что ты привяжешь нас друг к другу в ответ, — защищался он.

И тут меня охватила ярость.

— Хочешь сказать, что во всем виновата я? — прокричала я, чувствуя, как земля под ногами и даже дом подрагивает от моей ярости.

— Эй, давай-ка успокоимся, — вставил Маркс.

— Иди-ка ты в зад со своим спокойствием, сирена! — бросила я в ответ. Его ответный смешок разозлил меня еще больше. — У меня только что умерла бабушка, и ты узнал об этом еще утром, когда зашел в лавку. Как бы я могла подобное устроить? До вчерашнего дня у меня не было никакой магии! Зачем вообще мне похищать кучку магов, куда более могущественных, чем я?

— Не обязательно быть ведьмой, чтобы напасть на других магов. То, что ты не владела магией, не исключало тебя из списка подозреваемых и не означало, будто ты слаба. Ты