Брайан Стэблфорд - Империя страха

— Я приду к вам, — сказал Гендва, — когда придет и уйдет последний дождь. Вы должны приготовиться к большому путешествию, потому что мы вернемся только с наступлением сухого сезона.

Сказав это, элеми в свою очередь поклонился и вместе с Мсури пошел в хижину.

Квинтус и Ноэл направились к ожидавшим их Нтикиме, Нгадзе и Мбурраи. Мкумкве тесной группой уселись у частокола, где на них с любопытством глазела кучка деревенских ребятишек.

— Что вы думаете обо всем этом? — спросил Ноэл Квинтуса за деревней.

— Возможно, нам его Бог послал, — сказал ему Квинтус без улыбки, — или это хитрый трюк дьявола. Время покажет.

Нтикима радовался сообразительности белого бабалаво, знавшего, что Они-Олорун был посланцем бога, которому мальчик служил, и понимавшего, что во время путешествия они будут общаться с Шигиди, властвовавшим над людьми во время их сна, — потому что Шигиди белые люди называли Сатаной.

“Время, конечно, покажет, — думал Нтикима, — какое решение вынесут о чужеземцах старейшины Адамавары и Эгунгун — голос предков его народа”.

4

Элеми Гендва пришел в Буруту через два дня. Ноэл наблюдал, с какими церемониями его принимали туземцы, как они обхаживали его. Элеми нечего было сказать белым, и они, скрепя сердце, не принуждали его. Наблюдали, как он оглядывает дома поселения, заходит внутрь. Чтобы ни делали в домах или у судна Лашуасса, Гендва был там, наблюдая на расстоянии, обычно с Мсури и Нтикимой. Но и за элеми все время следило много глаз, с таким же или даже большим интересом.

— Он пришел сюда не только для того, чтобы проводить нас, — сказал Квинтус Ноэлу и Лангуассу за ужином. — Наверняка ему велели выяснить, кто мы, чтобы его хозяева из Огбоне могли решить, что делать с нами.

— И после его вынюхивания, — заметил Лангуасс едко, — мы должны идти с ним домой и сдаться его хозяевам-вампирам, чтобы, как овцы, ждать их решения. Но, во всяком случае, у нас есть ружья.

— Пусть высматривает, — сказал Ноэл. — Мы хотим побывать в этой стране, а он приведет нас туда. Ясно, что от его защиты мы выиграем больше, и, пока он изучает нас, мы будем учиться у него.

— Думаю, мы вправе беспокоиться, — добавил Квинтус с досадой. — Предложив разыскать эту сказочную страну, я не думал, что они сразу же пошлют кого-нибудь навстречу. Все это очень напоминает паука и мух.

— Это Огбоне слишком много знает о наших делах, — проговорил Лангуасс, кисло глядя в свою пустую чашку.

— Мы не можем судить, как много они знают, — сказал ему Квинтус. — Это естественно, что они интересуются нами, шлют лазутчиков, чтобы изучить факторию, но не думаю, что старый вампир отправился в путь, чтобы выманить нас отсюда. Я подозреваю, что он узнал о нашем намерении посетить его страну уже после прихода сюда и сразу же изменил свои планы. Если бы Огбоне хотело навредить нам, оно могло бы легко уничтожить нас здесь. Если бы элеми приказали, весь Бенин поднялся бы против нас. Раз Они-Осангин говорит, что приведет нас в Адамавару, думаю, что он так и сделает.

— Но они не сказали, что нас затем отпустят, — заметил пират. — Я бы лучше доверился моим ружьям и пороху.

— Ружья могут только частично защитить нас, — возразил Ноэл. — Я не знаю ценность лекарств этих людей, но нам потребуется любая помощь, чтобы выжить после ожидающей нас лихорадки. Кто знает, какая опасность может подстерегать нас в безжизненном лесу с серебряной смертью, о котором упоминал Нтикима. Поэтому знания Гендвы сейчас нам нужнее, чем ваши ружья.

— Это безумие — верить вампиру, — бросил Лангуасс хмуро.

— В этой стране вампирам верят больше, чем обычным людям, — напомнил Квинтус, — здесь их жестокость неизвестна. Глупо бороться с элеми, как мы боремся с правителями Галлии. Это другой мир, где черные терпят нас, а могли бы и восстать.

Установилось молчание, прерванное наконец Ноэлом:

— Как все изменилось бы в Европе, если бы вампиры там занимали такое же место, как здесь. Ведь, как утверждают, эта Адамавара — страна, откуда пришли наши вампиры. Почему же африканские элеми так отличаются от своих родственников-подонков?

— Вероятно, потому что люди их принимали по-разному, — сказал Квинтус. — Черные приветствовали и почитали, а арабы выживали, уничтожали, где могли. Возможно, у вампиров не было выбора — если они должны были пересечь великую пустыню, они могли это сделать, применив новые методы и навязав власть силы.

— Вероятнее всего, это разные вампиры, — высказал свою точку зрения Лангуасс. — Я никогда не слышал о черном вампире в Европе или на Востоке, кроме того, в древности не было больших судов, чтобы перевезти таких людей, как мы, на этот постылый берег.

— Я в этом не уверен, — возразил ему Квинтус. — Известно, что христиане и другие белые в древности достигали стран черных вампиров разными путями. Я читал о греческом капитане, обогнувшем Африку, финикийцах-моряках. Миссионеры-христиане ходили в эфиопские земли в третьем и четвертом веках — Эзана, король Аксума, был крещен Фрументием, и Святой Атанасий сделал его этнархом Эфиопии. Другие миссионеры ходили еще дальше на запад, юг. Можно представить, что из-за святости и учености африканские вампиры встречали их как равных.

Некоторые историки считают, что, возможно, определенные кандидаты в святые были превращены в вампиров и вернулись как миссионеры в Малую Азию, чтобы внушить черным гуннам мысль о завоеваниях. Другие утверждают, что выходцы из Сирии еще живы, скрываясь в основанных Аттилой империях; существует и гипотеза, что Аттила, став вампиром, из алчности уничтожил одаривших его бессмертием и скрыл их участие в своих делах.

— Это что же, доктрина Истинной веры? — спросил пират.

— Нет, — безразлично ответил монах. — Это мнение историка.

Ноэл часто слышал сцоры Лангуасса и Квинтуса об истории и теологии. Лангуасс, большой грешник, был всегда готов найти ересь в идеях блаженного Квинтуса.

— Если это правда, — сказал Ноэл Квинтусу, — как могут относиться вампиры Адамавары к своим заблудшим собратьям? Возможно, они хотят привести нас на свою родину, чтобы услышать о них. Думаю, мы должны быть осторожными и скрыть наше отношение к вампирам Галлии и Валахии.

— Боюсь, что слишком поздно, — задумчиво сказал Квинтус. — Я заметил, что элеми проводят много времени с Нтикимой, всегда стремившимся выяснить наши мысли и обычаи. Но не думаю, что элеми Адамавары будут более довольны своими родственниками-гуннами, чем покоренные народы.

— Как мало мы все-таки знаем, — философски заметил Лангуасс, — несмотря на долгие годы учения.

Эти слова раздосадовали Ноэла, но Квинтус только пожал плечами: