Брайан Ламли - Психомех

— Все в порядке, малышка Элис, — проскрежетал он. Теперь нежность исчезла из его голоса. — Один раз спущу в тебя, и все закончится. Ну так как, начнем? — Ее глаза широко раскрылись и она, похолодев, замерла. — Начнем? — настаивал он, встряхивая ее, как тряпичную куклу. Она, обезумев, кивнула и отпрянула от него в судорожном страхе.

Рывком он распахнул ее пальто и ножом разрезал спереди платье. Пуговицы разлетелись на обрывках ниток. Под платьем она была нежная и белая, при виде ее тела с его губ слетел хрип. Он сорвал с нее белье и какое-то время возился со своей одеждой.

Элис была девственницей. Она видела его, трясущегося и огромного, и забыла его угрозу. Ее пронзительный крик, разрезавший ночной воздух, был острее, чем его нож, но не такой смертоносный.

— Сука! Я предупреждал тебя! — зашипел он. Его нож метнулся к ее шее.., но что-то поймало его руку и, держа, как в тисках, оттащило вверх и прочь от горла девушки. Волосы мужчины встали дыбом, когда он закрутил головой, безумно глядя в темноту: полное молчание, никого, но его руку что-то держало.

Ожидая, когда опустится сверкающее лезвие, девушка перевела дыхание и закричала снова. В нижнем этаже большого дома за кустами зажглись огни, залаяла собака. Насильник всхлипнул и дернулся, пытаясь освободить рукав. Должно быть, пальто за что-то зацепилось — за колючую проволоку или крепкую ветку, но он ничего не увидел. Мужчина уронил нож и свободной рукой схватил девушку за горло, втискиваясь при этом между ее ног и пытаясь любым путем войти в нее. Руку, застрявшую в необъяснимой ловушке, сдавило сильнее, его подняло на ноги оттащило от нее. И все-таки там никого не было.

Нет, что-то там было — нечто!

В ночи, прямо над ним, два огромных сверкающих красных глаза пристально и безжалостно смотрели вниз. Вдруг его руку сжало в десять раз сильнее, и теперь настала очередь насильника пронзительно закричать...

Когда Кених вернулся в дом, его лицо было белым и искаженным. Даже Сюзи, которая побежала с ним, когда раздался крик, вернулась дрожащая и запуганная. Для Сюзи потрясение или страх были редкостью, а для Кениха — вообще невозможны.

— Ричард, — произнес он, — мне надо позвонить в полицию. В саду — девушка, раздетая и, кажется, немного побитая. И еще мужчина.., по-моему.

Он торопливо набрал номер местного отделения полиции и кратко сообщил о происшествии дежурному констеблю, затем положил трубку. Во время его короткого разговора Гаррисон услышал слова “изнасилование” и “убийство”. Волосы зашевелились на его голове, и он окончательно проснулся.

Все, кто был в доме, — Гаррисон, Кених, повар, садовник и разнорабочий Джо, горничная Фей и, конечно, Сюзи — слышали и были разбужены этими криками. Сначала высокие и явно женские, они разбудили дом, но затем превратились в грубые мужские, повышаясь до крещендо крайнего ужаса, прежде чем, булькнув, оборваться в полную тишину. К тому времени Кених, прихватив мощный электрический фонарик, набросил на пижаму пальто и вышел с Сюзи в темноту. В скором времени он позвал на помощь Джо и Фей, и они притащили в дом обессиленную и оборванную фигуру, уложив на кровать в одной из свободных спален на нижнем этаже. Затем, пока слуги пытались привести в чувство девушку, Кених вернулся в сад. Сюзи пошла с ним, но неохотно.

Тем временем Гаррисон оделся и спустился вниз, дожидаясь доклада Кениха. Теперь он стоял, похлопывая дрожащего добермана, а Кених старался собраться с духом. Наконец, взяв своего друга за локоть, Гаррисон провел его в библиотеку и закрыл за собой дверь. В следующий момент, прежде чем он успел повторить свой вопрос, в дверь постучали, и вошел Джо. Он, запинаясь, обратился к Кениху:

— Она пришла в себя, мистер Кених, сэр. У бедняжки на горле синяки, рот немного кровоточит. Она совсем не шевелится — сильно напугана, но с ней все будет в порядке. Прямо сейчас фей отпаивает ее горячим. Ее зовут Элис Грин, из Амсворта. И вы были правы, это изнасилование, вернее, попытка. Она не знает этого парня — встретила его в Викхеме на дискотеке. Это все, что я смог узнать.

Она сказала, что.., что с ним случилось? — спросил Кених.

— Нет, не сказала. Только лепетала, что его остановили и о его криках. Да вы, наверняка, все слышали их. — Гаррисон ощутил содрогание Джо. — В самом деле, я сказал бы это.., я не знаю, — он беспомощно пожал плечами, — ., может быть, свора собак?

— Спасибо, Джо, — произнес Гаррисон. — Полиция скоро будет здесь. Пожалуйста, сообщи нам, когда они приедут, хорошо? — Когда Джо вышел, он повернулся к Кениху. — Вилли, какого черта здесь происходит? Кое-что я понял, но... — он в замешательстве развел руками.

Теперь немец более-менее овладел собой. Он налил бренди в два стакана — это было нечто, чего он не стал бы делать в нормальном состоянии, прежде не спросив. Они оба сели.

— Я понял, что это была попытка изнасилования, — начал Гаррисон. — А что было дальше? Кених со стуком отставил свой стакан.

— Все правильно, Ричард, попытка изнасилования. Он, кто бы он ни был, разрезал на девушке одежду ножом. Я видел, там лежал нож, где мы с Сюзи нашли девушку, я оставил его там для полиции, в любом случае девчонка была напугана до безумия и потеряла сознание прежде, чем я смог от нее чего-нибудь добиться. Она сказала, что видела что-то большое и черное.

— Подожди, — поднял руку Гаррисон. — Вилли, ты все так же настойчиво избегаешь упоминать его, насильника. И что там было за убийство?

Кених кивнул и прочистил горло.

— Да, — ответил он, — убийство — его убийство! Ты знаешь, я был рад поскорее вернуться в дом. Что бы там его ни убило, но оно было большое. Должно быть, это было...

— Продолжай.

— Ну.., конечно, там, где я стоял, было темно, и я не совсем уверен, мой фонарик не очень хорошо высвечивал кусты, но, думаю, что куски его разбросаны по всему саду!

— Что?

Кених нервно дернул плечами.

— Так оно и было, Ричард. Жуткое дело. Ты слышал крики...

— Они разбудили меня.

— Они подняли бы и мертвого, — Кених вздрогнул. — Кусты, где лежала девушка.., ну, они красные. Я видел руку. И ногу. И, кажется, часть липа.

— Бог мой!

— Бог? — голос Кениха был очень тихий и немного дрожал. — Даже если бы я был верующим, я и то не смог бы связать Бога с тем, что случилось там сегодня ночью!

Гарету Вятту эта ночь здорово попортила нервы;

Отто Криппнеру, он же Ганс Маас, — принесла дикий успех; Джорджу Хаммонду — излечение, да такое, что позже тот снова смог вписаться в общество и стать, каким был раньше, уважаемым гражданином. Но во всех изданиях центральной и южной части Англии появился заголовок, взятый из местной газеты — “Очень плохая ночь для насильников”. И это самое малое, что можно было сказать.