Андрей Прусаков - Печать ворона

— Кар-р-р! — сержант поднял голову. На раме сидели еще два ворона. «Раз, во-рона, два, ворона», — посчитал дембель и захихикал. Но смех застрял в горле. Два ворона скакнули внутрь и разместились на полке и мыльнице, а на раме сидели уже три.

Немченко дернул рукоять дверного замка. Дверь не открывалась. Дембель оглянулся и увидел, что воронов стало вдвое больше. Сержант развернулся и, чувствуя, как внутри нарастает ужас, изо всех сил затряс ручку двери, но тщетно. В туалете стало тихо и как будто темнее. Немченко медленно обернулся, надеясь, что морок прошел, и никаких воронов нет… но застыл, как изваяние. Мозг отказы-вался верить тому, что видели глаза: все стены и потолок были покрыты движу-щимся ковром из перьев и клювов. Он вжался в дверь и расширенными от ужаса глазами наблюдал, как стая приближается к нему, а на оконную раму, бесшумно выныривая из тьмы, вспрыгивают все новые и новые птицы… Раздался короткий грай, и стая разом бросилась на Немченко. Только тогда он смог закричать. Но крик был недолгим.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Крепкий утренний чай.

Крепкий утренний лед.

Два из правил игры.

А нарушишь — пропал.

— Эй, Иван, иди сюда! — У колючки стоял Наманганов. — Разговор есть.

Иван остановился, но подходить не стал. По зову подходят только к стар-шему по званию или по сроку службы. К остальным нельзя, если не хочешь, чтобы тебя считали слабаком. Этого удовольствия он доставлять им не хотел.

— Чего тебе?

— Там к тебе пришли! — объявил узбек.

— Чего? — кто мог прийти за три тысячи километров от дома, Иван не представ-лял. — Кто пришел?

— Сюрприз! — засмеялся Наманганов. — Девушка! Просила не говорить. Там сто-ит, в винограднике.

Виноградник был за колючкой. Выйти туда означало самовольно покинуть часть. Хитрожопым азиатам Иван не верил. Но не позовут же его туда, а после за-ложат офицерам? Что-что, а понятие о стукачестве дембеля вбили в них очень хо-рошо. И все же он чувствовал неладное.

— Что стоишь? Боишься, что ли? — спросил Наманганов. Иван смотрел на узкое скуластое лицо, раздумывая, что ответить. Показывать себя трусом не хотелось.

— Его девушка ждет, а он думает, — развел руками Наманганов.

— Какая девушка?

— Она сказала, не говори! Сюрприз.

Иван повернул голову. Солнце садилось за горы, оставляя подсвеченные красным облака. Он вспомнил последнее письмо от матери. Та писала, что Ленка, его двоюродная сестра, собиралась к нему приехать. Неужели она?

— Иди, не бойся, — Иван уже не боялся, но на всякий случай оглянулся: нет ли рядом офицеров, и быстро подлез под проволоку, оказавшись за территорией час-ти.

— Туда, — указал рукой Наманганов, и Иван свернул в одну из аллей. Виноградник был разбит на склоне, белые бетонные столбы с натянутой на них проволокой спускались вниз на целый километр и заканчивались у пыльной проселочной до-роги. Зимой виноградные стебли спускали вниз, и снег укрывал их, оберегая от мороза, летом лоза тянулась к солнцу, цепляясь зелеными усиками за проволоку. Сейчас виноградник напоминал живой лабиринт из зеленых листьев, но затеряться в таком лабиринте невозможно, если идти прямо и никуда не сворачивать.

Иван повернул, куда показал сослуживец. Что же она так поздно приехала? Наверно, долго часть не могла найти. Здесь, в махалле, легко заблудиться в пере-плетении дорог и тропинок, среди садов и похожих одноэтажных домов. Он дошел до конца ряда и вышел на развилку. Отсюда тянулась полоса прямо до части, но проехать тут можно разве что на тракторе. Где же она? Иван разволновался. Так хотелось увидеть любимое лицо, посмотреть в родные глаза, обнять и погово-рить… Он опешил и встал столбом, когда из виноградника разом вынырнули не-сколько долговязых фигур. Быстро темнело, Иван не различал их лиц, но понял, что попал. Вот сука Наманганов!

Первый удар застал врасплох, а дальше… Иван отмахнулся, попав кому-то по роже, но его быстро сбили с ног, и подняться он не сумел. Нападавшие били молча и сосредоточенно. У одного или двух были палки, Иван понял это, когда одна из них с треском сломалась о его плечо.

Иван скрючился от боли, и губы сами зашевелились, выдавливая со слюной и кровью:

— Вороны! Помогите мне! Придите…

Пыхтя от злобы, кто-то лупил ногами по ребрам. Иван, теряя сознание, ин-стинктивно сжимался в комок. Но потом раздались крики, громко залопотали по-узбекски. Удары прекратились, и кто-то заорал не своим голосом. Иван услышал знакомое хлопанье крыльев и карканье, более походившее на собачий рык, потом выстрел, и потерял сознание.

Иван летел над землей. Черные крылья несли его, с легкостью рассекая уп-ругий, пьянящий свободой воздух. Солнце заходило, но глаза видели каждый ка-мешек и каждую веточку на проплывавших внизу деревьях. Он летел, не огляды-ваясь, но чувствовал, что рядом летят другие, его друзья, его братья. Их сила бы-ла велика, она была и его силой, и он упивался ею, проносясь над засыпающей землей.

Всходила луна, и он купался в бледно-желтом сиянии, играющем серебром на широких распластанных крыльях. Это мое время!

Он спланировал над черными кронами и, легко найдя просвет меж узлова-тых ветвей, опустился на землю. Иван был дома. Черная, сложенная из могучих стволов хижина ждала хозяина. Дверь отворилась бесшумно и легко. Иван вошел и сел на мягкий, покрытый шкурами топчан. Все здесь казалось родным и знакомым, но ощущалась неясная тревога. Иван перебирал руками нехитрую утварь, диковинные фигурки, вырезанные из дерева, пучки каких-то трав и замысловатого вида корешки, напоминающие человеческие фигурки. Беспокойство нарастало, и вот он услышал шум крыльев. Кто-то опускался на поляну вслед за ним. Иван вы-глянул в окно, надеясь увидеть гостя, но призрачная чернота леса сменилась на-стоящей непроглядной мглой, затянувшей поляну. Лучи тьмы хлынули в окно, об-жигая холодом. Иван вскочил и попятился, а дверь избушки открылась. Внутрь вошел гость.

Знакомая фигура в накинутом на плечи плаще еле проявлялась в черниль-ном мраке, но Иван знал, кто это. Бывший хозяин избушки остановился на пороге и смотрел на него. Иван не видел глаз старика, но ощущал его радость. Гость был доволен, что Иван здесь. Он не говорил, но Иван знал его мысли. Почему ты не входишь? — Потому что теперь здесь новый хозяин. — Кто? — Ты.

Ивану стало страшно. Он не хотел оставаться тут и тем более быть хозяином этого места. Собравшись с силами, он бросился на гостя, стремясь оттолкнуть его и выйти из дома, бил его вязнувшими в сгустившемся воздухе руками, но тот стоял и смеялся. Окно! Иван кинулся к брызжущей мраком дыре, остановился, не решаясь прыгнуть, но издевательский смех заставил сжаться в комок и нырнуть…