Олег Бондарь - Врата в преисподнюю

— Что ж… — я посторонился уступая им дорогу.

Друзья фермера прошли вперед, а сам он немного поотстал и придержал меня за руку.

— Катька с вами? — спросил тихо, чтобы никто не услышал.

Я замешкался, не зная, как выйти из затруднительной ситуации.

— Да не бойся ты… Мне эта шлюха на фиг не нужна…

— Почему — шлюха? Вполне приличная девчонка. Она Татьяне Сергеевне помогает…

Федору, видно, понравилось, что я заступился за его невесту.

— Все они приличные до поры до времени. Катька, вообще-то, баба нормальная, только пить ей нельзя. Сразу перемыкает… Тебя, кажется, Андреем зовут?

Я утвердительно кивнул головой.

— Слышь, Андрюша, ты на меня не обижаешься?

— Чего уж там… — великодушно простил я, мысленно радуясь, что все обернулось таким макаром.

— Так, может, того, мировую?..

Возражать в моем положении было бы верхом неприличия.

Мы догнали Федькиных друзей и вместе подошли к месту стоянки.

Неожиданный визит не прошел незамеченным. В лагере царило напряженное молчание. Илья, потупив глаза, держал Рыжую за руку, Татьяна тревожно смотрела на меня…

Отсутствовала лишь Катя. Наверное, где-то спряталась.

— Ничего, не волнуйтесь, все нормально… — поспешил успокоить друзей. — Ребята решили освежить школьную программу по истории древнего мира в изложении доцента из Киева. А заодно — замять неприятный инцидент, случившийся пару дней назад. Илья, доставай бутылку!

Все вздохнули с облегчением. Татьяна бросилась к багажнику и начала сервировать столик, Рыжая ей помогала. Илья рылся в сумке, но что-то очень долго.

— Андрюша, ты не помнишь, куда я ее подевал? — наконец, озвался он.

— Вроде бы, в сумку…

— Нет ее тут…

— В чем проблема, братаны? — оживился Федор. — Мы хоть люди и невоспитанные, но без пузыря в гости не ходим…

С этими словами он достал из кармана куртки, которую в свернутом виде держал в руке, плоскую металлическую флягу.

— Должны же и мы чем-то гостей встретить… — парировал я и, приблизившись к Татьяне, спросил на ушко: — У тебя больше ничего не осталось?

— Одна еще, кажется, есть…

— Доставай, родимая. Ради мира и спокойствия…

— Для такого дела не жалко, — улыбнулась девушка и водрузила рядом с флягой "Смирновскую".

— Козырно! — восхитился один из друзей фермера.

— Ты бы нас хоть познакомил… — подала голос Рыжая.

— Так щас и выпьем за знакомство. Это — Вася, это — Игорь. Меня Федором зовут…

Федя не пожлобился, принес лучшее из отцовских запасов. Именно этим чудным бальзамом не так давно потчевал нас мой тезка Андрей Павлович.

— А где же красотка моя ненаглядная?

Все замолчали, так же, как и я, впервые услышав подобный вопрос. Мои друзья не знали, насколько проинформированы гости и боялись взболтнуть лишнее.

Федя, уловив напряжение, поспешил разрядить обстановку.

— Если спряталась, ладно. Явится же когда-нибудь… Илья, что ты там копошишься?

Илья с виноватым видом в десятый раз перебирал вещи в своей сумке.

Федор и его друзья вели себя прилично. О Васе и Игоре у меня сложилось впечатление, что они полностью подчинены своему патрону. Притом, подчинение не было следствием физического или иного давления, я думаю, даже деньги играли в их отношениях не главную роль. Возможно, такое покажется странным, но я был почти уверен, что фермер удерживал соратников силой своего интеллекта. Федор был для них светочем знаний. Мудрым и справедливым. Они же, значительно отставая в умственном развитии, не мыслили для себя иного существования, как находиться в добровольном подчинении у более умного человека.

Сначала подобное предположение мне показалось абсурдным, но, чем дольше мы общались, тем больше я убеждался, что поспешил отнести Федора к разряду толстолобых мастодонтов. Он оказался весьма эрудированным собеседником, охотно вступал в дискуссии с Татьяной, выявляя при этом недюжинные познания, как в истории, так и в других науках.

Словом, этим вечером он полностью поменял свой имидж, и я поневоле задумался: какой же он на самом деле?

Который из них настоящий: тот Федор, заслышав одно имя которого, в ужасе содрогалась вся деревня, или этот интеллигентный парень, свободно рассуждающий о проблемах древних цивилизаций, причем, не перед кем-нибудь, а перед столичной ученой?..

Опасаясь поспешных выводов, я так и оставил для себя вопрос открытым.

Когда разговор зашел непосредственно о Монастырище, и Татьяна рассказала, чем, по ее мнению, могло служить место для наших предков, Федор искренне изумился.

— Странно, сколько здесь живу, сколько раз бывал здесь, казалось бы, облазил снизу доверху, а никогда ничего подобного в голову не приходило. Вот вы говорите о рисунках на камнях, о каких-то фигурах… Почему я их никогда не видел?

— Ничего странного, — заметил я. — Я каждый день хожу на работу мимо памятника Кирову и тоже его не вижу. Здесь необходима свежесть восприятия.

— Может быть. Но, неужели все это построено людьми?

— Я думаю — да. Конечно, доказать будет трудно. Но наука способна сделать и это. Главное, чтобы нашлись заинтересованные люди…

— Бабки нужны? — проявил эрудицию Вася.

— Скорей — промывка мозгов… — серьезно ответила Таня.

В процессе разговора пришла идея перенести трапезу на вершину скалы. Заинтригованные Татьяной слушатели желали воочию увидеть все, о чем она рассказала. И это при том, что они лучше нас знали расположение каждого камня. Правда, теперь для них все должно было предстать в совершенно ином свете.

Наверху нас подстерегала неприятная неожиданность и причиной ее стала давно позабытая всеми Катя.

Едва мы достигли верхней площадки, раздался дикий крик, поначалу повергший нас, меня уж — точно, в неописуемый ужас, и из-за камня вылетело странное создание, в котором я не сразу узнал невесту фермера. Девчонка явно была не в себе.

— Не подходите!!! — истерически визжала она, отбегая все ближе к отвесной стене.

Сначала я подумал, что виной неадекватного поведения только панический страх перед Федором. Однако, присмотревшись, увидел в руках Кати пластиковую бутылку, которую недавно с таким усердием искал Илья, и понял, что девчонка ко всему прочему еще и сильно пьяна.

— Катюха, ты что? — пробовал утихомирить ее Федор. — Да не трону я тебя. На фиг ты мне нужна…

Катя на его слова не реагировала. Она все ближе отступала к обрыву и вскоре остановилась на самом его краю. Поднявшийся к этому времени ветер трепал ее волосы, парусом надувал платье, да и сама девушка под его порывами угрожающе раскачивалась, балансируя на грани бытия и вечности.