Брайан Ламли - Демогоргон

— О'кей, — сразу взял быка за рога Пелхем, — давай поглядим, что ли?

Когда Трэйс расчистил место и вытряхнул свою добычу на стол, коренастый неряшливый барыга едва не ахнул и от удивления выпучил глаза. Но, опомнившись, он схватил Трэйса за руку.

— Эге, сынок, я кажись кое-чего из этого узнаю! Да, помню, помню такое рыжевье.

— Вот как? — Трэйс постарался не выдать своего разочарования.

— Ага. Сам понимаешь, надо держать ухо к земле. То есть я много кого знаю, в том числе и этого. Были у нас с ним кой-какие дела.

Трэйс некоторое время смотрел на него, затем стал складывать золото обратно.

— Не бери в голову, Джо, — сказал он. — Солью кому-нибудь другому. Зачем подставлять старого приятеля.

— Погоди, сынок, не горячись! — мгновенно отреагировал Пелхем. — Чтоб мне лопнуть — я ведь сказал только, что у нас с Картером были кой-какие дела. Разве я говорил, что мы со старым ублюдком кореша? Тем более, бабки все равно уже у меня. Большая часть уйдет прямо тебе на счет (счет Трэйса в швейцарском банке), как только мы обкашляем цену. А пару косых наличными я отдам тебе прямо сейчас.

Трэйс снова положил руку на золото и спросил:

— Ты уверен?

— Спрашиваешь!

Пелхем взвесил золото, и вытащил деньги. Трэйс знал, что старый барыга и так изрядно наваривается на этом деле, но тем не менее, получив от Джо пачку банкнот, отсчитал и вернул ему две сотни.

— Да стоит ли, сынок? — заметил Пелхем, тем не менее беря деньги и пряча их в карман. — Я вполне доволен.

— Это тебе за услугу, — пояснил Трэйс. — Честно говоря, хотел тебя попросить, чтобы ты помалкивал, а если спросят — то с прошлой среды я за границей.

— Значит отдохнуть решил, да? — улыбнулся Пелхем. Но улыбка быстро сползла с его лица и он продолжал: — А насчет держать язык за зубами, так ты, значит, считаешь, что меня нужно предупреждать. Забыл, видать, кому это дело отдавать в переплавку? Да если старик Картер узнает кто переплавил его цацки, он из моих яиц солонок понаделает! Так что это тебе лучше держать язык за зубами, сынок!

— Тоже верно! — согласился Трэйс и через несколько минут уже катил обратно домой…

Вечером накакнуне отъезда Трэйс собрал чемодан, позвонил на телефонную станцию, попросил разбудить себя по телефону и заказал такси на 6. 30 утра. Конечно, вставать в такую рань ужасно, но…

Завтра с вокзала Виктория отходит поезд до Гатвика, и в 8. 15 вылетает рейс на Родос. В четверг предстоит еще один — уже местный — перелет с Родоса на Карпатос. А потом.. ?

А потом, поживем и увидим, уже засыпая подумал Чарли Трэйс.

ЧАСТЬ III

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Трэйс в душе не мог не согласиться с Каструни : на своем недолгом веку путешествовал он крайне мало. Ну разве что пару раз бывал в Кале и Булони, куда ходило судно-паром на воздушной подушке. Но это никоим образом не подготовило его к тому, что происходило сейчас. Проблема заключалась в том (стыдно признаться!), что это был всего второй воздушный перелет в его жизни.

Первый раз он летал в Германию семь лет назад, еще до того как стал профессиональным вором: отвратительно проведенная неделя в Ганновере с прыщавой девчонкой-подростком — ‘’знакомство по переписке.’’ Но за истекшее с той поры время многое очень изменилось.

Прежде всего, его поразили размеры самолета, а также ощущение того, что он, кажется, испытывает настоящий душевный подъем — как ребенок, получивший новую игрушку. Поэтому он чувствовал себя довольно глупо, и, пожалуй, первый раз в жизни им овладело нечто вроде застенчивости.

Стоявший неподалеку от здания аэропорта самолет выглядел довольно внушительно; тем не менее, Трэйс подумал, что в салоне будет тесно, поскольку в брюхе лайнера исчезло уже просто неимоверное количество движущихся перед ним в очереди на посадку людей. Но когда он, пройдя через посадочный туннель (кстати, тоже до сих пор не виданная им штука — куда же, черт возьми, подевались те огромные самоходные трапы?), чуть замешкался у входа в пассажирский салон, тот показался ему похожим на зал небольшого кинотеатра. Неужели все это очень скоро окажется на огромной высоте, устремившись на восток со скоростью более пятисот миль в час?!

Затем у него возникли проблемы с ремнем, и пришлось даже обратиться к стюардессе. Что же до спасательного жилета — о нем была прочитана самая настоящая лекция — тут вообще говорить нечего… Трэйсу оставалось лишь надеяться, что самолет все же благополучно долетит до Родоса. Если нет — в таком случае, он, скорее всего, станет одной из первых жертв.

Начало путешествия не вызвало особых эмоций: взлет прошел не так гладко, как он ожидал, так называемый «завтрак» отдавал пластмассой, да и виски, которое разносила стюардесса, имело какой-то странный привкус. Но немного позже, как бы в утешение, его взору предстали восхитительные виды Альп, над которыми в вышине проплывал их самолет, а потом — фантастическое зрелище: крошечные бирюзово-золотисто-лазурно-перламутровые островки у побережья Греции, в Эгейском море. Наконец вот в поле его зрения появились Спорады, а за ними — Родос.

Затем последовала посадка (прошедшая куда лучше, чем взлет), и почти четырехчасовой полет был позади. Трэйсу оставалось только удивляться, как быстро пролетело время. Выйдя из самолета, он тут же оказался под палящими лучами ослепительно жаркого солнца, а в лицо ему дохнуло горячим ветром. Трэйс недовольно сморщился, но потом пожал плечами: что ж, ведь за этим он сюда и отправился, разве нет? Ну, разумеется, кроме всего прочего…

Никакого туннеля здесь не было, и пассажиры, спускаясь по металлическим ступенькам, оказывались прямо на потрескавшемся бетоне взлетно-посадочной полосы, да и здание аэропорта выглядело куда менее внушительно, чем в Лондоне. Истекающие потом, в мокрых форменных рубашках, таможенники тупо глядели в документы, скорее всего, не будучи в состоянии прочитать, что в них написано, но, тем не менее, штампы они ставили исправно. А за барьером:

— Карпатос! — кричала пухленькая мордастенькая девица в бермудах, держа над головой соответствующую табличку. Ее голос полностью перекрывал все остальные шумы и голоса прибывших пассажиров. — Кто на Карпатос — ко мне!

«К ноге! — подумал Трэйс. — Сидеть! Служи! ХОРОШАЯ собачка!» Только этого не хватало… Он был совершенно не расположен позволять кому-то помыкать собой. Иначе давно записался бы во французский Иностранный Легион — или отправился бы в летний скаутский лагерь в Торбей! Тем не менее, перекинув пиджак через чемодан и чувствуя, как рубашка липнет к спине, он направился к голосистой девице.

Возле нее уже стояли трое, опередившие его: двое мужчин и девушка. Он уже видел их и в Гатвике, и в самолете — но тогда его больше занимало происходящее вокруг. Да и потом они были просто тремя из его многочисленных попутчиков, хотя, по правде говоря, девушка привлекала его взгляд не раз и не два. Теперь же он принялся рассматривать их гораздо внимательнее и пришел к выводу, что все трое путешествуют порознь. Во всяком случае, девушка ни с одним из мужчин знакома вроде бы не была. Рыжеволосая, с зелеными миндалевидными глазами, тоненькая, изящная, ростом примерно пять футов шесть дюймов. Ей очень шли голубые джинсы и легкая голубая рубашка с короткими рукавами, в расстегнутом вороте которой угадывалось начало ложбинки между неплохими и, очевидно, не стесненными бюстгальтером грудями. Кожа довольно смуглая, а во внешности чувствовалось что-то восточное, скорее, арабское. От нее веяло какой-то таинственностью; Трэйс еще не встречал подобных женщин.