Олег Бондарь - Призрачно всё

Его словам внимали и, похоже, верили. И мне, почему то, тоже казалось, что он не шутил.

— Мы больше не будем, — словно не выучивший уроков двоечник, бормотал один из живодеров, второй молчал, лишь тяжело, со свистом втягивал воздух и окровавленными руками размазывал по лицу слезы.

— Конечно, не будете, — согласился Влад. — Вы больше ничего не будете и никогда не будете. Знаете, я даже не стану трупы прятать. Вот, — он что-то поддел ногой и, как заправский футболист, подбросил ближе к несчастным, — скажу, что оборонялся. Мне за это еще грамоту дадут. Я повешу ее на стенку и буду ею любоваться.

Я присмотрелся к предмету и распознал измазанный красным нож. Вероятно, им разделывали туши коров. Не уверен, что им пытались разделать и моего товарища, меня в то время рядом не было, но, кто его знает? Вдруг это не просто заблудшие селяне, а матерые преступники? Не зря же Влад из пистолета палил?

— Может лучше милицию? — подал голос, молчавший до сих пор?

— Я сам знаю, что лучше, — отрезал Влад и поднял пистолет.

— Не надо! Не надо! — в два голоса запричитали живодеры.

— Почему?

Я успокоился. Понял, что Влад никого убивать не собирается. Но злоумышленники не просекли черного юмора и обрадовались паузе. Хоть и говорят, что перед смертью не надышишься, они, словно за пресловутую соломинку, хватались за каждое подаренное мгновенье.

— Мы заплатим!

— Мы много заплатим! — поддержал второй. — Все, что есть, отдадим.

— Да что у вас может быть? — Влад или действительно выглядел разочарованным, или мастерски играл выбранную для себя роль.

— Тысячу!

— Чего-чего?

— Зеленых…

— Ха! Ха! И еще три раза — ха!

Щелкнул взведенный курок.

— Две тысячи, Три тысячи!!!

Раздался выстрел. Второй, третий. Грузовик за спинами поверженных злоумышленников протяжно вздохнул и сделался ниже. Из разодранных шин со свистом вырывался воздух.

— Значит, так. Все здесь убрать, закопать, чтобы было чисто, как в Эрмитаже. И никуда не уходить. В случай чего, найду и церемониться не буду…

— Да, да, все сделаем, — оглушенные выстрелами, а еще больше пришибленные осознанием того, что, казалось, неминуемая смерть пронеслась мимо, запричитали бандиты.

Влад достал мобильник.

— Лейтенант? Привет! Кто говорит? Ну, ты, парень, и даешь. Да ты на своем участке должен всех не только в лицо знать, а… В общем, так, завязывай с ерундой. У тебя, как с раскрываемостью? Не, парень, ты не прав. Есть дело, и еще какое — дело. Ты живешь на мои налоги, и я имею право интересоваться. Не, ты чего-то не догоняешь? Значит так, бери ручку, карандаш или, что там у тебя под рукой, записывай. Каменный Брод. Старую ферму знаешь? Езжай, не промахнешься, спускаешься к ручью, тут пещера каменная. Найдешь двух гавриков, с поличным. Крестьяне тебя после этого на руках носить будут. Да на фига тебе моя фамилия, ты лучше делом займись. Все, отбой!

Влад раздраженно выключил мобильник.

— Вот придурок, ему готовое предлагаешь, на блюдечке… — он махнул рукой, с удивлением заметил, что все еще сжимает пистолет. Щелкнул предохранителем и спрятал оружие за пояс.

После обеда набежали тучи, укрыли солнце, сорвался ветер, посеял моросящий дождь.

Я сидел в гостиной возле камина, огня в нем не было, но мягкий диван расслаблял и успокаивал. Мысли мои метались беспорядочно, без всякого сладу. Вспоминались ночные приключения и их утреннее продолжение, не давала покоя загадка с проникающим в мою комнату призраком (призраком ли?), но больше всего волновало непонятное поведение Наталки. Явившись на мгновенье, она исчезла и больше не показывалась, как будто специально меня избегала. Непонятно. Очень непонятно, как и многое в этом доме.

Неожиданно я пришел к выводу, что эффективность моей работы равна нулю, и нет даже предпосылок, что она может стать продуктивнее. Мне удалось собрать букет загадок, но решить их я не мог. Правда, некоторые отсеивались сами. Но лишь те, которые подчинялись законам логики и держались на фундаменте материализма. Как, например, старуха на дороге или таинственный монстр из подземелья.

Поведение Наталки не вписывалось в категорию мистического, тем не менее, было непонятным. Мысленно я прокручивал в голове подробности утренней встречи, пытался найти объяснение происходящему, но мои потуги равнялись сбиванию воды в ступе.

Логичней было бросить глупое занятие, отвлечься, расслабиться, попробовать наслаждаться отпуском. Только пить не хотелось, погода не располагала к прогулкам, и подыскать альтернативу полосканию собственных мозгов оказалось не просто.

Поискать Тому, что ли? Тоже неохота. Придется долго и нудно рассказывать ей, как мы с Владом обезвредили пещерного монстра. А мне было лень что-то рассказывать и объяснять.

В доме царила тишина. В каких потаенных уголках скрывались немногочисленные обитатели, неведомо, да и знать не хотелось. И то хорошо, что не надоедают с расспросами и не капают на мозги. А одиночество, все же, приятнее навязчивой компании…

Не успел подумать, как зазвонил мобильник. Почему я не оставил его в комнате? Ах да, хотел вызвонить Наталку…

— Славик, зайди ко мне!

Голос Влада был деловой и серьезный. Не успел я ответить, как он отключился, и в ухе надоедливо запиликали короткие гудки.

Милиционер расположился в гостевом кресле, которое я уже привык считать своим. Мне пришлось присесть на диванчике, не менее мягком и удобном, но отсутствие подлокотников, на которые так приятно опереться, создавало ощущение незащищенности. Я чувствовал себя неуверенно, тело предательски задрожало. Особенно, когда участковый пронзил взглядом, таким нехорошим и наполненным подозрения, что я сразу почувствовал себя виновным и почти готовым сознаться в этом.

Внешне участковый выглядел классическим милиционером, каких я помнил из советских фильмов. Короткая стрижка, голубая, выглаженная рубашка, серые брюки с красными по бокам полосками и отутюженными стрелками. Он был не то, чтобы худой, но какой-то вытянутый, словно его специально растягивали, лицо несоразмерно длинное, напоминающее лошадиное, а лоб выпуклый, словно у младенца. Маленькие нехорошие глазки прятались в глубоких впадинах, закамуфлированных густыми русыми бровями. Тонкая бледная кожа плотно обтягивала рельефно выступающие скулы, квадратный, рассеченный ложбинкой, подбородок и костлявый нос выдавались вперед немножко больше, чем нужно. В ином случае такая диспропорция могла показаться комичной, но в сейчас она больше ассоциировалась с образом злодея. И повстречай я представителя закона ночью в глухом переулке, наверняка бы испугался.