Джеймс Герберт - Святыня

Внутри послышалось движение.

— Это я, Сью.

Тишина.

— Открой, Сью, я хочу только поговорить.

Звякнула дверная цепочка, щелкнул замок. В шестидюймовом просвете показалась Сью.

— Нам не о чем говорить, Джерри.

— Да ну? Это твое обдуманное решение?

— Ты выпил?

— Конечно.

Казалось, она сейчас закроет дверь, и Фенн просунул в щель руку.

— Сью, давай просто немного поговорим. Обещаю, что через десять минут я уйду, если ты этого захочешь.

На мгновение она заколебалась, и он приподнял брови в молчаливом «пожалуйста!». Сью скрылась, и Фенн с облегчением открыл дверь. Вслед за Сью он прошел через маленькую прихожую в комнату. Как всегда, там было тщательно прибрано и свет от маленькой лампы отбрасывал уютные тени. Фенн увидел, что Сью в халате.

— Так рано ложишься? — спросил он. — Всею начало одиннадцатого.

— Уже поздно наносить визиты, — ответила она, садясь в кресло.

Фенн понял, что она намеренно избегает дивана. Он собрался пристроиться на подлокотнике, но Сью покачала головой и указала на диван напротив. Пришлось со вздохом подчиниться.

Несколько мгновений они молчали, потом Сью проговорила:

— Ты делаешь себе имя.

Фенн прокашлялся; он терпеть не мог неловких сцен.

— Мне посчастливилось оказаться в нужное время в нужном месте. Это мечта репортера.

— Рада, что ты пожал урожай.

— Мы уже обсуждали это, Сью. Это моя работа.

— Я говорю без всякого сарказма, Джерри. Я действительно рада за тебя. И мне понравилось, как ты описываешь подробности: только факты, без лакировки, без преувеличений. Не как в первой статье.

— В преувеличении не было нужды. Правда сама по себе достаточно эффектна. — Он наклонился, преодолевая желание встать перед ней на колени. — Так в чем же дело, Сью? Почему ты не хочешь видеть меня, говорить со мной? Черт возьми, что я такого сделал?

Она смотрела на свои руки.

— Не знаю, в тебе тут дело или во мне самой. Я вновь обрела веру, Джерри, и у меня не хватает времени ни на что другое.

— Ты хочешь сказать, что католическая вера исключает любовь к кому-либо?

— Конечно нет. Просто я думаю, что ты не тот, кто мне нужен.

— Ужасно. Извини меня за мою греховность, но мы, кажется, неплохо ладили, пока ты не взялась за эти церковные дела.

— Вот именно! Я переменилась. А ты — нет.

— А какого черта мне меняться? Я не какой-нибудь католик!

— Ты стал свидетелем одного из самых поразительных чудес, какие бывали на земле. Почему это ничего не значит для тебя?

— Откуда ты знаешь? Ты не видела меня целую неделю. Сегодня вторник. С воскресенья я мог подать заявку о моем обращении!

— Брось шутить, Джерри. Я читала твои статьи. И вижу, что ничего не изменилось.

— Ты сказала, что они тебе понравились.

— Да, и сказала, что в них излагались только факты. Холодные факты — репортаж постороннего наблюдателя.

— А ты чего ожидала?

— Я ожидала, что тебя тронет увиденное! Я ожидала, что это заденет твою душу!

Фенн удивленно вытаращил глаза и покачал головой.

— Не понимаю.

Ее голос смягчился.

— И дело не только в этом. Ты действительно не понимаешь?

Он промолчал.

— Все остальные присутствовавшие перенесли в тот день глубокое эмоциональное потрясение. Я знаю, я со многими говорила. Они верят, что видели чудесное деяние Бога, чудесные исцеления, что несомненно доказало его существование, и от этого их жизнь приобрела новый смысл. Но ты ничего не почувствовал. Ты не можешь отрицать происшедшее, но это никак на тебя не повлияло. Что в тебе не так, Джерри? Что делает тебя таким… бесчувственным?

— Не сказал бы, что ты права. В последние дни у меня не было возможности добраться до отца Хэгана — он избегает всяких контактов с прессой, — но и он выглядит не слишком счастливым.

— Разве ты не видишь, что бедняга ошеломлен всем этим? Шесть чудесных исцелений! Левитация девочки, видевшей Пресвятую Деву. В его приходе! Понимаешь ли ты хоть чуть-чуть все величие происшедшего? Отец Хэган все еще пребывает в шоке, а собственная сдержанность не позволяет ему выплескивать эмоции. Так что не сравнивай свою реакцию с его, потому что с твоей стороны вообще нет никакой реакции, не считая того, что ты ухватился за возможность сделать себе на этом имя.

— Это не совсем так.

— Знаю. И не упрекаю тебя. Я просто хочу, чтобы было что-то еще, хоть какой-то признак того, что твой цинизм если и не сокрушен, то хотя бы немного поколебался.

Она заплакала, закрыв лицо руками, и Фенн ощутил непонятный прилив вины.

Он подошел к Сью, опустился на колени, нежно взял ее за запястья и отвел ладони от лица. Она посмотрела на него, и в глазах ее виделось глубочайшее страдание.

— Ох, Джерри… — сказала Сью и, вся дрожа, оказалась в его объятиях, уткнулась лицом ему в грудь.

У него сжало горло, в груди застыла тяжесть. Что-то в женском плаче вызывало в нем холод, отчего все внутри немело, — и потому его обвиняли в бесчувствии. Это обвинение часто бывало справедливым, но только в отношении конкретной женщины и конкретной ситуации. Фенн научился отстраняться, чтобы защищать свои чувства от чужих посягательств, пропускать мимо себя оскорбления и отказы; возможно, они забывались, но следы их оставались неизгладимыми. А от Сью и такой защиты не было. Он обнял ее крепче, сам чуть не плача.

— Извини, — вот и все, что он мог сказать… или подумать.

— В этом нет твоей вины, Джерри, — тихо проговорила она. — Ты такой, и с этим ничего не поделаешь. Может быть, я не права, ожидая от тебя чего-то другого.

— Я люблю тебя, Сью.

— Я знаю, а хотелось бы, чтобы не любил.

— Это невозможно.

— А ты пытался?

— Все время. Но без толку. Меня зацепило.

Она легонько отстранилась.

— Джерри, я уже не уверена в своих чувствах к тебе.

Больно. Боже, как больно. Он снова прижал ее к себе.

— Это все из-за того происшествия. Все изменяется слишком быстро, и это сбивает с толку. Только не делай из меня Антихриста, а?

— Верно, я вижу тебя по-другому. О, я знаю твои недостатки…

— Недостатки? Мои?

— Я знала их и старалась не обращать внимания. А теперь мы, кажется, поссорились…

— Но не я с тобой, малышка.

— Тогда почему ты не чувствуешь того же, что я? Почему для тебя это только стартовая площадка твоей карьеры, способ заработать?

На этот раз отстранился Фенн.

— Позволь мне кое-что сказать, — проговорил он. — Да, я воспользовался этой фантастической историей, которая сама свалилась мне в руки. Любой репортер, не зря жующий свой хлеб, поступил бы на моем месте так же. Но есть и другие, кто пользуется Бенфилдскими чудесами в своих интересах. Знаешь, после того как Алисе явилось первое видение и я написал статью, со мной связался человек по фамилии Саутворт. Это член местного совета, владелец бенфилдской гостиницы «Корона» и, насколько я смог узнать, вообще крупный собственник в этой области. Он и некто по фамилии Таккер — еще один бенфилдский жирный кот — хотели нанять меня, чтобы раскрутить ситуацию серией статей, привлечь внимание к этому местечку и возбудить больше интереса, чем ситуация вызывала в тот момент. Конечно, их предложение было выражено более тонко, но в этом и заключалась его сила! Они хотели устроить праздник прямо тогда — Он сел на пятки. — Тебе бы понравилось, как я их отшил.