Инга Андрианова - Победители Первого альтернативного международного конкурса «Новое имя в фантастике». МТА III

Нарекли родившуюся девочку еще чуднее, чем нашего славного лесничего — именем Архицель. За что невинному созданию досталось столь несуразное соединение звуков — глубокая тайна. Может, стратегически охватывающий канцлер Полкан по совету придворных волхвов дал ей такое отпугивающее название в надежде продлить свое легендарное времяпрепровождение на командном посту и навсегда избавиться от связывающих его по швам обязательств с ведьмой, а может, просто явилась ему такая блажь. Как бы там ни было, но не прошло с поры первого Дня Изумления и шестнадцати лет, как подрывная шпионка, ведьма Ягиня, которую в судебном порядке заклеймили и прокляли, послав к черту лысому, вероломно навестила канцлера, основательно подлечившего свое депрессивно-маниакальное настроение в междоусобных передрягах.

К тому моменту канцелярская страна опять, как на позапрошлой исторической спирали, здорово потучнела и раскраснелась на политическом глобусе, и, если бы не Атлантический океан, то очертания нового царства правды и единодушия приобрели бы идеальную форму планетарного кулачища, направленного в сторону ароматно гниющего североамериканского агрессора, тоже, в свой черед, подровнявшего материковый контур до филигранно отточенной фиги адекватного размера. В самом канцелярстве за этот период произошли маловажные перемены, о которых вкратце можно упомянуть в двух словах.

Во второй срок правления канцлера Полкана независимая прокуратура поставила к стенке всех несогласных с его человеколюбивой политикой еретиков, и население державы сократилось втрое. В третий срок среди оставшихся провели чистку. Очищенным раздали месячный паек, скафандры и ручные пулеметы, а загрязненных бросили на стройку тысячелетия: бурение земного шара до ядра с целью уничтожения исламского фундаментализма тектонической магмой. В четвертый срок случайность помогла добиться желаемого эффекта: на застрявший в земной оболочке бур нечаянно шлепнулся с неба то ли метеорит, то ли сбившаяся с дороги ядерная боеголовка, и на месте исламского фундаментализма возникла любопытная жареная равнина.

Лесничий Елпидифор, между прочим говоря, все это время не сидел сложа руки в бездеятельном покое на тюремной скамье. Куда только ни посылал его канцлер все эти шестнадцать лет, каждый раз заключая с каким-нибудь западным жуликом пари, что этот живучий паразит Елпидифор не вернется живым обратно в темницу, — и на войну с итальянской козанострой его бросал, и в революционной мясорубке неоднократно прокручивал, и в контртеррористические операции с поголовным истреблением террористов заодно с заложниками и спецназом подставлял, и в подводные глубины на розыски волшебных сокровищ без акваланга погружал, и в прокаженном Пентагоне пришибленного лупоглазого инопланетянина на нашу сторону перевербовывать отправлял, — никакая зараза не брала нашего героя. Какого только лиха не отведал верткий Елпидифор — и во дворце Саддама Хусейна, когда по всей арабской земле расползалась огнедышащая каша, целую неделю на лампочке мотался, пока жара не сошла, и в тропическом бурьяне Амазонии от голодного стада пираний и крокодилов сабелькой отмахивался, и с подбитого аэроплана без парашюта на пучок высоковольтных проводов приземлялся, и в океанских толщах, задыхаясь от духоты, шаромыжного Нептуна в очко и в нарды надувал, — все ему нипочем. К тридцати пяти годам он возмужал, окреп и окончательно сложился как несгибаемый приспособленец к любым критическим полундрам. Поэтому ничего нет диковинного в том, что его за отважное поведение полюбила несмышленая дева Архицель. Достигнув полового созревания и обратившись в недостижимое возбужденное наваждение всякого канцелярского мужика, обогащенного эдиповым комплексом, канцелярская дочка в канун шестнадцатого Всемирного Дня Изумления показала родителям невоспитанный язык, отклонив всех иноземных женихов, построенных перед ней в шеренгу заботливым отцом.

— Я, — обратилась она с докладом к толпе, — выйду замуж только за единственного мужчину на свете, за лесничего Елпидифора, потому что он во всех смыслах и положениях меня удовлетворяет, во!

Полкан и без того люто ненавидел популярного вояку, ибо какие только бюджеты и валовые продукты из-за его охотничьих подвигов не просаживал иностранным подлецам, жадным до наживы, азартный канцлер всякий раз, когда несгораемый и непотопляемый Елпидифор возвращался домой с очередного смертоносного задания отдохнувшим, загоревшим и набравшимся впечатлений. А тут еще родная дочь осрамилась перед всем мировым сообществом, высказав публичную симпатию к окаянному охотнику. Подавившись бешеной слюной, канцлер чуть самостоятельно не лишил дочку девической добродетели, но удержался в рамках приличий, лишь озверело забросал гранатами весь батальон женихов, напрочь состоявший из одних только заграничных принцев, залил скорбь молочным коктейлем, а потом пошел искать утешение в борделе. Ох, и тяжело же королям вести общественно-полезную работу и еще нести на своих плечах такую обузу, как подрастающая дочь!

И вот, по прошествии шестнадцати лет, как было уже сказано, заглянула к Полкану «на огонек» с дружественным визитом колдунья Ягиня. Заглянула одна, без бога Чоха пока что, решила обойтись своими чародейскими силами. Канцлер в это время мучался запором, заседая на унитазе, и, как услышал по рации, кто к нему пожаловал, так от робости засорил канализацию месячной нормой испражнений.

— Неплохо выглядишь, король, — улыбнулась ему ворожея, когда он выбежал из клозета, похудевший на десять килограмм. — Как жизнь пожилая? Не разочаровался еще в политической борьбе с инакомыслием?

— Здорово живешь, подруга, — осклабился канцлер, наливая ей яду в стакан, — перцовочки за встречу не хватанешь?

— Слыхала я, что ты охотой на ведьм увлекаешься? — отставляя в сторону дорогую отраву, расточила лясы Ягиня. — Может, покажешь мне парочку своих капканов и удочек?

— Про какие такие ловушки ты мелешь, дорогая союзница? Акстись! Наше канцелярское гостеприимство известно по всему миру, — надавливая на кнопочку под столом, изумленно отвечал канцлер.

— Ой, что это? — как будто испугалась ведьма и посмотрела себе под ноги. — Гляди-ка, пол подо мной исчез. А там, внизу — шахта с иллюминацией. А на дне — мамочка моя! — ничего себе колышки торчат!

— Не может быть! — отвесил челюсть Полкан. Подбежал к колдунье, рукой у нее под башмаками и над головой провел, допытываясь, на чем это она в воздухе висит, сам чуть с ней рядом в пустоту не встал да вовремя опомнился, наказующим перстом женщине пригрозил, мол, меня не проведешь.