Чарльз Уильямс - Старшие Арканы

Аарон нахмурился.

— Нет, это не наш. Мы никогда не держали в доме животных, тем более котов.

— Почему? — удивилась Сибил. — Вы их не любите, мистер Ли? Или для них здесь атмосфера неподходящая? Или кошки теперь уже не хотят жить за городом и норовят перебраться в Лондон, поближе к театрам и метро?

Аарон вежливо улыбнулся.

— Вряд ли тут дело в социальных изменениях. Все коты, которые время от времени оказывались в нашем доме, не отходили от двери в комнату с фигурками. Они почему-то очень хотели туда попасть.

Ральф с недоумением поглядел на него, он впервые услышал о существовании какой-то особой комнаты.

— С собаками то же самое, — продолжал Аарон. — По правде сказать, одно время мы изрядно помучились, выдворяя их за дверь. Они отчаянно рычали, кусались, чуть с ума не сходили, прежде чем удавалось отправить их в конуру. У Генри в детстве был попугай, подарок моего кузена, важная такая птица. Так вот, однажды вечером Генри забыл закрыть клетку, а наутро мы нашли попугая мертвым — он всю ночь бился в дверь комнаты с фигурками.

С минуту все молчали, потом Ральф осторожно сказал:

— Попугаи вообще — штука полезная. Был у меня один приятель — он служил в Скотланд-Ярде — и к нему без конца ходили люди, которые думали, что кто-то им угрожает или замышляет против них что-то. Конечно, у некоторых были на то основания, но большинству просто делать было нечего. Приятеля моего они до того одолели, что он завел себе попугая, поселил его у окна напротив стола, то есть за спиной у своих посетителей, и научил по незаметному сигналу говорить одну фразу: «А что вы делали в четверг на прошлой неделе?». Попугай произносил это с такой зловещей хрипотцой, знаете, и приятель клялся, что половина ходатаев мгновенно менялась в лице и вспоминала о неотложных делах. Однажды, правда, случилась накладка: ему попался человек, который в прошлый четверг как раз продул крупную сумму. Когда ему так грубо об этом напомнили, он сначала подскочил, потом разозлился и минут двадцать крыл всех подряд на чем свет стоит, а потом еще долго не мог вспомнить, зачем пришел в полицию.

— Это была замечательная идея, — убежденно сказала Сибил. — Просто, безвредно и эффективно. А что стало с попугаем, Ральф?

— В конце концов он совершенно отбился от рук. Вообразил себя инспектором и допрашивал всех подряд о прошлом четверге. Пришлось от него избавиться. Но мой приятель до сих пор уверен, что это — разумный выход для адвокатов, деловых людей, священников и вообще тех, кому досаждают посетители.

— В этом что-то есть, — согласилась Сибил. — Мистер Ли, а вы бы подскочили, поинтересуйся кто-нибудь, что вы делали в прошлый четверг?

— Увы, моя жизнь слишком однообразна, — сказал Аарон. — Вот уже много лет для меня все дни одинаковы — не считая Рождества, конечно, — так что и вспомнить нечего. Нет, не подскочил бы.

— А ты, Ральф? — спросила Сибил.

— Ну нет, — ответил Ральф. — Но задумался бы наверняка. Скотланд-Ярд все-таки.

— Как невинна старость, — сказала Сибил, улыбаясь Аарону. — Я бы тоже не подскочила.

— Ну, тетя, ты у нас ни от чего не подскакиваешь. — Ральф широко улыбнулся. — Когда та девица в гостиной грохнула целый поднос с фарфором, ты только и сказала: «Бедняжка, как она расстроилась», и заворковала вокруг нее, прямо как горлица у гнезда.

— Она и в самом деле расстроилась, — ответила Сибил. — Испугалась и расстроилась. А что касается поведения ваших животных, мистер Ли, у вас есть какое-нибудь объяснение?

Аарон слегка пожал плечами и развел руками.

— Ну что тут скажешь? Звучит невероятно, но фигурки словно притягивают их. Видимо, какая-нибудь месмерическая сила… магнетическая склонность.

— Магнетическая склонность у котов? — удивленно переспросила Сибил. — Мне это никогда в голову не приходило. Но вы ведь не заставите моего котенка биться о дверь, правда? По крайней мере до тех пор, пока мы не попытаемся ублажить его каким-нибудь другим способом.

— Я послежу за ним, — пообещал Аарон. — Мне все равно предстоит присматривать за Джоанной, ну а она пусть присматривает за котенком. Кота ей можно доверить смело, ведь несчастная помешана на Египте. Сам Ра, бог Солнца, изображался в кошачьем облике.

— Никогда не слышала, улыбнулась Сибил. — Возможно, этот котенок — сам Ра, и я сегодня вернула домой бога солнца. Но, похоже, у бога солнца это был не лучший день в жизни.

Некоторое время все невольно прислушивались к метели; потом Сибил взглянула на часы.

— Надеюсь, вы извините меня, мистер Ли, — сказала она. — Надо бы мне проведать брата. Он будет рад. Все трое поднялись одновременно.

— Еще раз приношу свои сожаления, — поклонился Аарон. — Случай совершенно из ряда вон… и последствия — весьма удручающие.

Сибил склонилась в ответном реверансе.

— Благодарю вас, — мягко проговорила она. — Пусть Лотэйр так и думает. Но сама-то я так думать не могу, ведь, насколько я понимаю, бурю-то вызвал Генри…

Аарон вздрогнул, отступил на шаг и сказал немного громче, чем того требовала ситуация:

— Эта буря — просто обычный зимний снегопад.

— По-вашему, зимний снегопад и ураган — одно и то же? — спросила Сибил. — Но все равно это божественно красиво. Извините меня; я все-таки хотела бы подняться к Лотэйру, — она повернулась и вышла из комнаты.

— Тетя Сибил, — проговорил Ральф после ее ухода, — найдет божественной даже камеру пыток. Равно как и вдребезги разбитый форд. Или микстуру от кашля. Или анаконду.

Глава 12

ПАДАЮЩАЯ БАШНЯ

В тайных покоях Аарона шум урагана почему-то слышался особенно сильно. И Сенри, и Нэнси отметили это, как только вошли. Но за двойными тяжелыми драпировками наступила перемена. Дикий рев неуловимо изменился и теперь больше напоминал отдаленное торжественное пение. Сжимая руку Генри, Нэнси замерла на пороге комнаты.

— Ты слышишь? Дорогой, ты слышишь? — воскликнула она.

— Слышу, — сказал он. — Это буря ловит нас, Нэнси.

— Я не об этом, — Нэнси досадливо поморщилась. — Она звучит здесь иначе. Послушай!

Генри выпустил из рук тяжелую портьеру и вслушался. Их встречала привычная слабая музыка, всегда звучавшая в этой комнате Нэнси подумала, что создают ее легкие движения танцоров, сам ритм танца, и никакому шуму в мире не заглушить его.

— Карты у тебя, милый?

Генри молча протянул ей масти Скипетров, Монет и старшие карты Жезлов и Чаш.

— Интересно, сможем ли мы обойтись только этими, — задумчиво проговорила Нэнси. Впервые с тех пор, как они встретились на террасе, Генри посмотрел ей в глаза.

— Не знаю. Я о таком не слышал. То, что я пытался сделать, теперь разрушилось; может, оно и к лучшему. Я-то думал, что делаю то, что нужно…