Антон Соя - З.Л.О.

— Странная у тебя душа, Следак. То она со злом борется, то всякой гадости радуется. Да, в дикарских Скандинавских странах готов полно, особенно в Чухне. Там вообще неизвестно, откуда народ появился. К германским ариям отношения не имеют. Финно-угры, блин. Еще и с генетическим сбоем. Самое большое количество самоубийств в Европе у них, в готической прекрасной Финляндии. Нашел кого в пример ставить. Мне на финнов наплевать, не хочу, чтобы эта варварская зараза у нас цвела.

— Теперь понятно, кто депутатов по поводу субкультур консультирует и на готов науськивает.

— А чего их консультировать? Депутаты домой приходят, а там их детища с перевернутыми крестами и проткнутыми сосками сатанинскую библию штудируют.

— Опять тебя, Аркадий, заносит. Среди готов сатанисты, конечно, есть, но их не больше, чем христиан, в основном там атеисты и язычники.

— Понятно. Ты, Следак, по-моему, их защищаешь, только чтобы со мной пободаться. Сам же понимаешь, что готы — дрянь.

— Мне готы нравятся. И музыка их нравится, и фильмы Тима Бертона. Темного и мрачного в нашей жизни предостаточно, ничего ощутимее боли и реальнее и трагичнее смерти не знаю, почему же современная культура не должна это отражать? А ты бы, наверное, на концерте Мэрилина Мэнсона с легкой душой зал взорвал? А, Аркаша?

— Может, и взорвал бы. Жаль — не наши методы. Если нечисть сама себя нечистью зовет, чего же мимо проходить.

— Я думаю, Мэнсона твои коллеги придумали заокеанские, чтобы потенциальных врагов себе выявлять, Аркаша. Нет? Ну, как ФБР с детской порнографией борется, Интернет ею заваливая, чтобы педофилов отлавливать?

— Ты, Следак, просто хочешь с темы про готов соскочить. Для меня с пугалами твоими все просто — они паршивые слабые овцы в стаде. А хищники именно на слабых и нападают. А зло — главный хищник на земле!

— Мы с тобой, Аркаша, никогда не сойдемся и друг друга не поймем, потому что для тебя люди — стадо, а для меня каждый — личность. Не понимаю, зачем вообще говорить о субкультурах, тем более воевать с ними. Явление в масштабах страны — мизерное, распространено на девяносто процентов — в столицах, а остальные десять — в городах-миллионерах. Всего по России не больше трехсот тысяч субкультурщиков наскребешь, а готов среди них, по моим прикидкам, тысяч пятьдесят, вместе с сочувствующими. Зато шизофреников у нас в стране — каждый двухсотый, стало быть, семьсот пятьдесят тысяч как минимум. Это не считая приезжих, и только официально выявленные и зарегистрированные. Что Сатанюга, что учитель-коммунист Чикатило, который громкую музыку не слушал и лица своего не размалевывал, — просто больные ублюдки, и субкультуры тут ни при чем. А ты просто старый реакционер!

— Ха! Самые страшные реакционеры получаются из тех, кто в молодости главным свободолюбцем слыл. Из волосатых хиппи, из таких, как ты, Следак. Это тебя и бесит больше всего — то, что ты на меня похож и мнение мое разделяешь. Поэтому ты и споришь со мной, что внутри согласен. Ты с собой споришь. Конечно, я реакционер, и ты такой же. Ты же не разглядываешь по ночам с восторгом картинки Тревора Брауна, и вряд ли твой любимый фильм — «Бойня блюющих куколок». Очнись, Следак!

— Нет, Аркадий, мы разные. Ты считаешь, что все знаешь, и хочешь других научить, а я уже ничего не знаю и знать не хочу. У тебя хотя бы дети есть, а я вот в дурке сгнию, если только Он за мной не вернется. А про готов еще раз тебе хочу сказать: шизофреников везде полно — и в традиционной культуре, и в традиционном бескультурье, и в субкультурах — в равных пропорциях. Конечно, тебе и таким, как ты, хотелось бы всех, кто на серую массу непохож, повязать — вот и вся борьба со злом. Только страшнее серой массы ничего и нет. Толпа любого разорвет, лишь только чувство стаи в ней проснется и крови запах в воздухе повиснет.

— Да нет, это ты меня заболтать пытаешься. Я тебе про Зло говорю, а ты мне зубы заговариваешь. Зачем? Ты же со мной согласен, Следак! Ты ведь, как и я, ненавидишь зло! И Сатанюгу ты ненавидел — с его пирсингом, татуировками и накрашенными губами.

— Сатанюга был полным ублюдком. Но его таким сделала не музыка и не татуировки. Природный дефект и, конечно, плюс вся эта пляшущая под чертову дудку масскультура. Книги, телик, кино, Интернет — именно так, по возрастающей, — все полностью работает на новое мракобесие, средневековое помутнение мозгов в двадцать первом веке.

— Тут я, пожалуй, с тобой солидарен, Следак. Голливуд заработал на фильмах о вампирах полтора миллиарда долларов. Любимые книжки наших детей — «Гарри Поттер», сериал Стефани Майер про вампиров, в лучшем случае — «Мастер и Маргарита». Любимые фильмы — слэшеры, молодежные ужастики и мистические триллеры. Любимые игры — стрелялки, ужасы и мистика. Только про одних демонов наделали сотни компьютерных игр.

— Вот видишь, в головах наших детей полная каша. Воспитывать их надо, добро в них растить. А кто их сейчас воспитывает? В столицах «ягуар» и кислота, в провинции — водка и героин. Не согласен, Аркаша?

— Знаешь, Следак, с сумасшедшими лучше соглашаться. Только твои субкультуры — точно такое же зло, как героин и водка. Варварский пирсинг и тату — признак психической неадекватности. В тюрьмах и колониях для малолеток заключенные их делают, чтобы хоть как-то ощутить свободу, пусть даже в издевательстве над собственным телом.

— Правильно, молодые люди в современном обществе как в тюрьме. Им навязывают рамки, жесткие правила, фейс-контроль, серые будни — они хотят распоряжаться хотя бы своим телом, раскрасить его — в чем здесь проблема? Я много раз слышал от таких ханжей, как ты, — вот, мол, тело — храм Божий, а они его уродуют. А потом вы жрете на своих банкетах как свиньи, водку литрами пьете и о теле-храме не вспоминаете. Или другая крайность — не вылезать из фитнеса, повставлять везде силикон, вколоть ботокс, банки раскачивать — да чем вы лучше тех, кто сделал пирсинг?

— Браво! Чья бы корова мычала! Полуразложившийся алкоголик меня здоровому образу жизни учит.

— Не перебивай, Аркаша! Нынешняя масскультура построена на одном принципе — продается или нет. Добро не продается. Зато Зло — замечательно. Поэтому зла все больше, а добро в душе без поддержки извне вянет и тухнет. Не в пирсинге дело, Аркаша! Добро в человеке спасать надо, а значит, надо мир прогнивший менять.

— Тьфу ты! Так и знал, что все этим закончится. Слюнтяйство вечное. Человек хороший, в нем добро надо спасать, мир менять. А потом всегда одно и то же — миллионы трупов, концлагеря, разруха. Я мир охраняю от таких, как ты. На таких, как я, мир стоит. Не люблю людей, потому что цену им знаю. Я жену люблю, детей, родителей и друзей. И Бога люблю. И не ищу природу зла, зачем искать? Увидел зло — избавь от него землю. А ты все никак определиться не можешь. Не добро в людях надо спасать, а зло уничтожать. Добро и так в них есть. Бог дал.