Ричард Матесон - Отзвуки эха

— Милдред, — повторил я, — Милдред.

Она глубоко вздохнула, но не проронила ни слова. Энн легонько дотронулась до ее руки и прошептала:

— Вам лучше ответить.

— Милдред! — упорно звал я.

— Что? — наконец сумела выдавить миссис Сентас.

На моем лице появилось выражение крайнего отчаяния.

— Милдред, — произнес я срывающимся шепотом, — боже мой, Милдред, где же ты?

— Ох! — Миссис Сентас смотрела на меня с немым ужасом и дрожала так сильно, что стул под ней ходил ходуном.

— Милдред. — Я с мольбой протянул к ней руку.

— Нет! — всхлипнула она и отпрянула назад.

— Милдред! — Я продолжал тянуться к ней.

— Прекратите это! — пробормотал Сентас.

Я дотянулся до дрожащей и холодной как лед руки миссис Сентас и взял ее. Миссис Сентас тихо застонала и попробовала высвободить свою руку. Но не тут-то было. Я держал ее достаточно крепко.

— Прости меня, Милдред, — сказал я жалобным, плачущим голосом, — видит бог, я виновата, прости меня, дорогая.

Сентас вытаращил глаза и попытался встать. Но Энн была начеку и не допустила бегства муженька.

— Милдред, — сказал я, — ты что, не узнала меня? Это же я, Элен.

— Прекратите это дурацкое представление! — прошипел Сентас.

Я опустил руку его дражайшей половины, сел очень прямо и внезапно открыл глаза. И посмотрел на него.

— Пошли отсюда, — сказал Сентас жене, считая, что я уже проснулся и представление окончено.

— Гарри, — позвал я неприятным, скрипучим голосом.

— Слушай, парень, — начал он, но тут же замолчал, осознав, что я все еще в трансе.

— Гарри, — сказал я, — Гарри Сентас. — Мои зубы сами собой сжались, воздух прорывался сквозь них со свистом. — Черт бы тебя побрал, Гарри Сентас, ты проклятый ублюдок, сукин сын! — Я закрыл глаза и вытер их рукой. — Бог мой, что я тебе сделала? — разрыдался я. Потом я поднял голову и протянул дрожащие руки к Гарри Сентасу, по моим щекам текли ручейки слез. — Гарри, за что? Почему ты это сделал, Гарри?

С хриплым воплем Сентас опрокинул на меня стол. Я вместе со своим стулом свалился на пол.

Глава 20

Я снова стал самим собой. Только слух и зрение вернулись не сразу. Перед глазами вспыхивала картинка, потом она гасла и появлялась следующая. Вот Сентас с перекошенным от лютой ненависти лицом рвется ко мне, его жена изо всех сил удерживает его, затем темнота, потом я увидел Энн, тяжело поднимающуюся со стула и направляющуюся ко мне. Комната плыла и кружилась. Горло пересохло, мне страшно хотелось пить. Голова раскалывалась от пульсирующей боли.

— Дорогая, — с трудом выговорил я, всматриваясь в испуганное лицо Энн, стоявшей рядом со мной на коленях.

— Черт бы вас всех побрал! — вопил разъяренный Сентас. — Я не намерен больше терпеть трюки этого ублюдка! Отпусти же меня, я его по полу размажу! — Последнее относилось уже к жене, которая мертвой хваткой вцепилась в его руку и не давала подойти ко мне.

— Прекрати, — всхлипывая, молила она, — перестань!

Я не могу восстановить в памяти последовательность событий между моим падением на пол и их уходом из нашего дома. Время бежало, мягко говоря, не вполне обычно, оно двигалось какими-то странными скачками. Все еще лежа на полу, я посмотрел на бушующего Сентаса и его истерически рыдающую жену и удивился, как ей удается удерживать этого буйвола на месте. А в следующий момент их уже не было в доме. И лежал я не на полу, а на диване, и Энн осторожно обтирала влажным и очень холодным полотенцем мое разгоряченное лицо.

— Воды! — Это было первое слово, которое я сумел произнести.

Полагаю, такой же голос был бы у заблудившегося в пустыне странника — тихий и хриплый. Должно быть, я выглядел далеко не лучшим образом, потому что Энн почти бегом устремилась в кухню и принесла самый большой из имеющихся в наличии стакан с водой. Я осушил его одним глотком.

Затем я вздохнул и расслабился.

— Как хорошо, — прошептал я, — знаешь, а ведь я совсем забыл.

— О чем? — Энн смотрела на меня с откровенным испугом, опасаясь, не поехала ли у меня крыша.

Я улыбнулся и похлопал ее по руке. Смеяться просто не было сил.

— Я забыл, как нам, медиумам, после сеанса всегда хочется пить. — Еще раз слабо улыбнувшись, я поинтересовался: — Что здесь произошло?

Энн подробно пересказала мне все события, стараясь не упустить ни одной детали.

— Неудивительно, что они ушли, — заметил я.

— Очень громко ушли, я бы сказала, — вымученно улыбнулась Энн. — Сентас грохнул дверью так, что дом едва не рухнул. Даже о своей собственности не подумал. — Она несколько секунд помолчала и добавила: — Веселенькое у нас лето.

Я в ответ криво улыбнулся. После всего случившегося чувство юмора уже не особенно помогало. Мы прижались друг к другу и некоторое время сидели молча, думая каждый о своем. Я чувствовал, что ко мне снова возвращается гнетущее чувство страха.

— Энн, — сказал я, — мне кажется, я знаю, почему Сентас так разбушевался.

Она внимательно всматривалась мне в лицо, вопрос явно вертелся у нее на языке, но она так и не задала его.

— Элен Дрисколл никогда не уезжала на восток, — медленно начал я, — она вообще никуда не уезжала. Потому что умерла здесь. И убил ее Гарри Сентас.

— Что?!

— Могу поклясться! Все сходится. Если бы он знал, что она живет где-то на востоке, он не стал бы так нервничать. Я имею в виду сегодняшний инцидент.

— Не знаю... А может быть, все не так страшно?

— Что ты имеешь в виду, дорогая?

— Я подумала, наверное, у Сентаса была связь с Элен Дрисколл, он решил, что тебе все стало известно, и боялся, что ты начнешь его шантажировать. А в то, что ты медиум, он, по-моему, не поверил.

— Мне тоже кажется, что не поверил, — подумав, согласился я, — но, если все так, как ты говоришь, он слишком уж нервничает. Я верю, что он действительно спал с Элен Дрисколл. Но я также уверен, что он убил ее и написал от ее имени письмо, чтобы все подумали, будто она и в самом деле уехала в Нью-Йорк. И он оказался прав. Никто ничего не заподозрил.

— Но... где же она?

— Вероятно, похоронена где-нибудь в укромном месте.

Энн вздрогнула и зябко поежилась.

— Это просто ужасно, — пробормотала она, — но мы все-таки не можем быть уверены. Если она действительно мертва, у полиции все равно нет никаких доказательств.

Я почувствовал, что она намеренно акцентирует свое внимание на поверхностных деталях, чтобы не вдаваться в главное — в то, что со мной общается призрак. Даже после смерти Элен Дрисколл я ее вижу и слышу.

— Ты права, — вздохнул я, — не приходится сомневаться, что над моими свидетельскими показаниями в суде в лучшем случае посмеются, ну а в худшем — я окажусь на приеме у психиатра.