Джанин Фрост - На полпути к могиле

Он застонал надо мной, его лицо исказил экстаз, он задвигался еще быстрее, не отрываясь от моих глаз. Я не могла отвести взгляд, я видела, как его выдержка растворяется в зеленом сиянии. Он стиснул меня, поддавшись страсти, поцеловал до боли и задрожал.

Когда я оторвалась, чтобы глотнуть воздуха, он перекатился, и теперь мы лежали бок о бок. Его рука обвивала меня, храня прикосновение тел. У меня в легких как будто не осталось кислорода, да и Кости вздохнул раз-другой — рекорд, до сих пор я такого не видела. Я медленно овладевала дыханием, сердце возвращалось к здоровому ритму. Он потянулся, смахнул с моего лица влажные волосы, улыбнулся и поцеловал в лоб.

— Подумать только, ты еще воображала, что с тобой что-то не так.

— Точно что-то не так. Я пальцем шевельнуть не могу.

Так оно и было. Я лежала рядом с ним, но мои руки и ноги не отзывались на мысленные команды. Кажется, мои нервы взяли пятиминутный отпуск.

Он с улыбкой перевернулся, лизнул ближайший к нему сосок, легонько потянул. Ареола от его недавнего внимания стала особенно чувствительной и к кончику соска пробились тысячи иголочек удовольствия. Он дошел до самого пика чувствительности и перешел к другому соску.

Я опустила взгляд и заметила кое-что.

— У меня кровь идет?

Это было не слишком похоже на кровь месячных, которые прошли неделю назад. Однако в складке бедра отчетливо виднелась розовая влага.

Он взглянул мельком.

— Нет, Котенок. Это из меня.

— Что?… — Ох.

Дурацкий вопрос. Он же мне говорил, что вампиры плачут розовым. Наверное, и другие жидкости соответствующего оттенка.

— Дай мне встать. Надо это смыть.

— Я не против. — Он выдыхал слова прямо мне в грудь. — Это же мое. Я тебя и вымою.

— А ты не собираешься отвернуться и уснуть? — Кажется, так обычно и бывает?

Если только ему в самом деле не нравились ласки после любви. Дело принимало серьезный оборот, его рука продвигалась все ниже, ко мне в глубину.

Он замер, рассмеялся, подняв лицо от моей груди.

— Котенок, у меня сна ни в одном глазу. — От его улыбки и взгляда меня пробрала легкая дрожь. — Ты не представляешь, сколько раз я фантазировал, как это будет. Когда гонял тебя на тренировках, когда дрался с тобой, когда ты переодевалась в вечерние платья и я видел, как тебя лапают другие мужчины… — Он замолчал, чтобы поцеловать меня так, что я едва не забыла, о чем мы говорили. — И все это время, стоило мне коснуться тебя, я видел в твоих глазах страх. Нет, я не хочу засыпать. Я хочу сперва попробовать на вкус каждый дюйм твоей кожи и заставить тебя вскрикивать снова и снова.

Он опять склонился к моей груди, посасывая соски и теребя их зубами. В том, как его клыки терлись об ареолы, было что-то особенно эротичное.

— Рано или поздно я отыщу твоего старого болвана и убью его, — пробормотал он так тихо, что я едва расслышала.

— Что? — Или мне почудилось?

Он заставил меня забыть свой вопрос, потянул губами, потом еще и еще, пока все мои заботы не растаяли в чувственной осаде моих сосков. Потом он осмотрел их и самодовольно усмехнулся:

— Темно-красные, оба. Как я и обещал. Видишь? Я человек слова.

На мгновение мысли у меня затуманились от смущения. Потом я вспомнила часы уроков, когда он старался излечить меня от стыдливости грязными разговорами, и лицо у меня разом запылало.

— Ты ведь не думал того, что говорил, правда?

Весь мой здравый смысл протестовал, но в глубине часто билось что-то, предательски надеявшееся на другой ответ. Он опять рассмеялся — тихий горловой смешок. Брови изогнулись в греховном обещании, глаза загорелись чистой зеленью, губы скользнули вниз по животу.

— Ох, Котенок! Я не соврал ни единым словом.

Я проснулась от щекотки по спине. Как бабочка крыльями. Открыла глаза, и первое, что увидела: его рука обнимает меня, кожа почти одного цвета с моей. Кости прижимался к моей спине, касаясь бедрами. А бабочкой были его поцелуи.

Первое, что пришло мне в голову: «Он ошибся в выборе профессии. Не надо было бросать проституцию. Заработал бы миллионы». Вторая мысль была не столь приятной, и я похолодела. Видела бы меня сейчас мать, она бы меня убила!

— Запоздалое утреннее раскаяние? — Он перестал меня целовать и разочарованно хмыкнул: — Этого я и боялся: проснешься и забьешь себе головку глупостями.

Он еще не договорил, а я вылетела из постели, как ядро из пушки. Надо было обдумать, что делать, а в одной с ним комнате это было невозможно. Я даже не стала тратить времени на поиски трусов и лифчика, просто набросила его рубашку и нырнула в джинсы. Господи, ключи, куда я задевала ключи?

Кости сел.

— Не можешь же ты просто уйти отсюда и притвориться, будто ничего не было?

— Не сейчас, — отозвалась я, стараясь не смотреть на него.

Ага, ключи! Сграбастав их непослушными пальцами, я выбежала из спальни.

— Котенок…

Я не остановилась.

13

Я погнала прямо к дому. Чувства мои сцепились между собой в рукопашной. Заниматься с Кости любовью было неправдоподобно замечательно, тут он не обманул. И я никак не могла притворяться перед собой, будто этого не было. Но думать приходилось не только о своих чувствах. Будь я сама по себе, меня бы только чуточку коробило от мысли, что я с ним переспала. В панику меня приводило ожидание реакции матери. Сказать ей никак нельзя. А значит, надо с этим кончать, пока не зашло слишком далеко.

Когда я два часа спустя подъехала к дому, бабушка с дедушкой сидели на крылечке и пили чай со льдом. Настоящие плакатные американцы: седина, простая одежда, морщинистые лица…

— Привет, — рассеянно бросила я.

Бабушка зашипела. И сразу за ней гневно взревел дедушка. Я только глазами захлопала:

— Что с вами такое?

Я с любопытством наблюдала, как их лица наливаются темной кровью. Право же, не первый раз я не ночевала дома, и до сих пор они ничуть не возражали. Относились к моим ночным отлучкам по правилу «не спрашивай — не узнаешь».

— Джастин, иди сюда, дочка! — Дед, не услышав моего вопроса, поднялся на ноги.

Через минуту мать, такая же растерянная, как я, выбежала из дома.

— Что, что случилось?

Он ответил, содрогаясь от ярости:

— Посмотри на нее! Полюбуйся! Ты и теперь скажешь, что она ничем дурным не занималась? Нет, просто всю ночь тешила дьявола, вот что она делала!

Я побледнела, ломая голову, как он мог узнать, что я спала с вампиром? Может, у меня клыки отросли? Я пощупала зубы — ровные и плоские, как обычно.

Мой жест еще больше разъярил деда.

— И не смей скалить на меня зубы, мисс. Ты что себе позволяешь?