Кортни Саммерс - Это не учебная тревога

— Что займет гораздо больше времени. И на проселочных дорогах не будет бензоколонок, — отвечает Кэри. — Что, если у нас закончится бензин? Мы сдохнем прямо на дороге или уйдем жить в лес? Организуем поселение?

— Ну а что нам еще остается делать? — взмахивает руками Трейс. — Если мы хотим, чтобы нам помогли, нужно ехать туда самим. Так сказали в сообщении. За нами никто не придет.

— Я это понял, — говорит Кэри. — Думаю, нам нужно выдвигаться туда, просто я хочу быть уверенным, что мы всё продумали.

— А что это за «медицинская проверка»? — прерывает их разговор Райс.

— Наверное, какая-то процедура, при которой проверяют, инфицирован ты или нет, — отвечает Трейс таким тоном, будто это каждому дураку понятно. — Ты инфицирован? Нет. Проверка окончена. Добро пожаловать в зону безопасности.

Райс никак не отзывается на это. Он снова включает радио, и мы заново прослушивает сообщение. И еще раз. Маленькая надежда, которую оно вселило в нас в самом начале, с каждым новым прослушиванием гаснет всё больше, пока Райс не выключает приемник.

— Это кажется невозможным, — говорит Кэри. — Рейфорд.

— Да, — соглашается Харрисон. Я думала, он разволнуется больше всех и будет яро настаивать на том, чтобы мы ушли. — По-моему, нам лучше остаться здесь.

— Мы не можем сидеть здесь вечно, — отвечает Кэри. — Нужно ехать.

— Но необязательно же ехать сегодня? — спрашивает Харрисон. — Может, отправимся завтра? Или послезавтра? Что, если они восстановят коммуникации в городе к тому времени, как мы доберемся туда? Может, нам не стоит рисковать?

— Здесь тоже небезопасно, — говорю ему я. — Мы так и не нашли проход, через который сюда попал Бакстер.

— Но здесь безопаснее, — настаивает Харрисон. — Бакстер сказал, что мы должны оставаться здесь как можно дольше. Это наше убежище. У нас есть еда, вода, медикаменты, и никто здесь не инфицирован.

— Воды надолго не хватит, — отзывается Кэри. — Она когда-нибудь закончится.

— Да, но мы не знаем когда.

— И это одна из причин, по которой нужно отсюда уходить.

— Бакстер сказал, что они теперь выжидают. Я не хочу выходить туда к ним. Они на улице, ждут нас…

— Харрисон, иногда приходится делать то, чего не хочется.

— А тебе этого хочется, да? — взрывается Харрисон, и мы молчим, потрясенные этим, так как чего-чего, а такого от него никто не ожидал. — Ты всех нас вытащишь наружу, а потом бросишь на растерзание, лишь бы спастись самому, как поступил с Касперами!

У Кэри отвисает челюсть. Он переводит взгляд с Харрисона на Трейса, и я вижу, как шокирует его осознание того, что Харрисон уже не на его стороне, если вообще когда-либо на ней был.

— Где пистолет? — спрашивает он и поворачивается к Райсу. — У тебя?

— Нет. — Трейс даже не пытается скрыть ликования в голосе. — Не у него.

— Как вы могли отдать ему ствол? — спрашивает Кэри у нас.

— Я ему его не отдавал, — отвечает Райс. — Он сам его взял.

— Ну здорово. Значит, стоит ожидать того, что однажды ночью я проснусь с приставленной к башке пушкой.

— Отличная идея, — замечает Трейс одновременно с тем, как его сестра говорит:

— Никогда! Трейс никогда не сделает этого. — Она поворачивается к брату. — Ты никогда не сделаешь этого, Трейс. Скажи ему.

Трейс долгую мучительную минуту молчит, после чего заявляет:

— Если только не буду вынужден.

— И что, бл*ть, это означает? — вскидывается Кэри.

— Ну, может быть, ты всё же превратишься. Может, инфекция еще возьмет свое.

— Это вряд ли, — говорит Райс.

Трейс пожимает плечами:

— Могу я хотя бы надеяться на это, а?

Вскоре обсуждение об отъезде в Рейфорд сходит на нет. Все на нервах, кроме Трейса. Он находит невероятно увлекательным вставлять в каждое свое предложение слова типа «ствол», «бах», «курок», «кокнуть», пока Кэри, не в силах больше это выдерживать, не уходит из зала.

Грейс заламывая руки сидит одна в углу. Вся это напряженность. Все эти нервные разговоры. Они выматывают. И она выглядит вымотанной. Я сажусь рядом с ней. Бросив на меня взгляд, Грейс отводит глаза. Мне становится стыдно за то, как я вчера накинулась на нее. Мне не следовало так себя вести.

— Прости, — извиняюсь я. — Я бы никогда не сказала об этом Трейсу.

— Знаю, — отвечает она. — А вот Кэри может рассказать. Если Трейс по-прежнему будет цепляться к нему. — Она выдавливает из себя улыбку, но в ее глазах отражается беспокойство. — И вот тогда-то Кэри и проснется с приставленной к башке пушкой. Если Трейс об этом узнает, для него это будет сильным ударом.

— Кэри ему не расскажет.

Не знаю, права я или нет, но Грейс слегка расслабляется, позволяя себе в это поверить.

— Такого больше не повторится, — говорит она. — Это получилось спонтанно, под влиянием момента. Я просто… хотела к кому-то прикоснуться, понимаешь? Прижаться к кому-то. Он оказался рядом. Ты меня понимаешь?

Понимаю, но ничего не отвечаю.

— Посмотри на Трейса и Харрисона, — кивает Грейс на них. Они сидят в креслах. Трейс — откинувшись на спинку и положив руку между ног. Харрисон зеркально отражает его позу. Создается ощущение, что они каким-то неправильным образом связаны друг с другом. — Угадай, что мне сказал Трейс.

— Что?

— Что Харрисону всего лишь нужно, чтобы его кто-то направлял. — Она вздыхает. — Вот такие мы теперь жалкие с ним.

— Вы не жалкие. — Я сглатываю. — Когда всё это произошло… в тот самый первый день… я думала о вас. Я вообще очень много думала о вас после ухода Лили.

— Надеюсь, ничего плохого?

— Нет, что ты. Я вспоминала нашу совместную ночевку, потому что мне очень понравилась ваша семья. Для меня вы были идеальной семьей.

— Мы далеки от идеала, поверь мне, — смеется Грейс.

— Мне нужна была вера в то, что вы идеальны, — объясняю я. — Это было прекрасное воспоминание. И я нуждалась в нем после того, как Лили ушла. — И есть еще кое-что, что она должна знать: — Я не сильная, Грейс.

Она долгое мгновение смотрит на меня, а потом обнимает.

Глава 4

Есть кое-что, чего никто вам не расскажет, обучая выживанию или тому, как просто продержаться подольше — это то, как множество часов состоит из ничего, потому что ничего не происходит. Так же вам не расскажут о том, как в одну минуту вы можете делиться с кем-то своими самыми сокровенными тайнами и целоваться, а уже в другую — вести себя так, будто ничего между вами не произошло, потому что далеко не всё может иметь значение ежечасно и ежесекундно, а если бы имело, то вас бы давно уже сломила вся его тяжесть. Вам никто не расскажет, как медленно текут дни, и как вы проживаете их на автопилоте, присутствуя и отсутствуя одновременно, бродя лунатиком и изредка просыпаясь.