Нарцисс в цепях - Гамильтон Лорел Кей

— Я боялся, что ты будешь на меня сердиться за то, что я передал тебе этот ardeur,огонь, жгучий голод.

Я отодвинулась, чтобы заглянуть ему в лицо.

— А почему ты меня не предупредил, что я не смогу его контролировать?

— Когда речь идет о тебе, ma petite, ябольше всего стараюсь избегать недооценки. Если кто-нибудь, кого я знал за все эти века, мог бы выдержать этот тест, то это ты. Я тебе не сказал, что ты потерпишь неудачу, так как давно уже не пытаюсь предсказать, что может сделать сила с тобой или посредством тебя. Обычно ты сама себе закон.

— Я была... беспомощна. И я... я не хотела его контролировать.

— Конечно, не хотела.

Я покачала головой:

—  Ardeur —это навсегда?

— Я не знаю.

— Сколько пройдет времени, пока я научусь им владеть?

— Месяц или два, может быть, меньше. Но даже когда ты научишься им владеть, поосторожнее в присутствии тех, к кому ты вожделеешь сильнее всего. От них голод вспыхнет в жилах палящим огнем. Ничего стыдного в этом нет.

— Это ты так говоришь.

Он держал мое лицо в ладонях:

—  Ma petite,уже больше четырехсот лет прошло, как я впервые очнулся и ощутил, как бушует во мне ardeur,но я помню. И все эти годы я помню, что плач по плоти еще острее и хуже, чем плач по крови.

Я сжала его запястья, прижала его руки к своему лицу.

— Мне страшно.

— Конечно. Так и должно быть. Но я тебе помогу через это пройти. Я буду твоим гидом. Это может пройти за несколько дней или приходить и уходить, не знаю. Но я тебе помогу пройти через это, что бы это ни было.

Натэниел заехал на парковку «Цирка проклятых», возле заднего входа. Было еще темно, когда мы вышли, но в воздухе уже ощущался грядущий рассвет. Приближение утра чувствуется кончиком языка.

Джейсон открыл внешнюю дверь, будто ждал нас. Так, наверное, и было. Жан-Клод бросился к двери, ведущей на лестницу. Мы пошли за ним, но он бросил через плечо:

— Мне надо принять душ до рассвета.

И он покинул нас, мелькнув в двери. Мы пошли по лестнице медленнее, рядом, поскольку крупных людей среди нас не было.

— Как жизнь? — спросил Джейсон.

Я пожала плечами:

— Почти все зажило.

— Только вид у тебя сильно потрясенный.

Я снова пожала плечами.

— Понял, не дурак. Ты не хочешь говорить на эту тему.

— Ты прав.

Джейсон оглянулся на Натэниела:

— Ты остаешься ночевать?

— Остаюсь?

Я поняла, что вопрос обращен ко мне.

— Конечно. Если надо будет, отвезешь меня домой завтра... то есть уже сегодня.

— Да, я остаюсь.

— Тогда можешь ночевать со мной. Слава Богу, койка большая и не много видит гостей.

Я глянула на Джейсона:

— Жан-Клод ограничивает твой круг общения?

Он засмеялся:

— Нет, не совсем так. Просто женщины, которые сюда приходят, помешаны на вампирах. Они хотят спать на подземной кровати «Цирка проклятых». И хотят они не меня, а ручного вервольфа Жан-Клода.

— Я не думала... — Я прервала фразу, поняв, что это оскорбление.

— Давай, не стесняйся.

— Я не думала, что ты такой разборчивый.

— Первое время не был. Но сейчас мне как-то не хочется быть с женщинами, которым я нужен лишь чтобы похвастаться подругам, что, дескать, спала с оборотнем или на кровати, где спят вампиры. Как бы ни было это приятно на несколько минут, у меня такое чувство, что они приходят ко мне как к уроду в кунсткамере.

Я взяла его под руку и чуть сжала:

— Джейсон, не поддавайся этому чувству. Ты совершенно не урод.

— Кто бы говорил!

Я отодвинулась:

— И что это значит?

— Ничего, прости, случайно сказал.

— Нет, ты объясни!

Он вздохнул и прибавил шагу, но я была в кроссовках и не отставала. Натэниел шел следом, не говоря ни слова.

— Объясни, Джейсон!

— Ты ненавидишь монстров. Тебе противно быть не такой, как все.

— Это неправда!

— Ты смирилась с тем, что ты другая, но тебе это не нравится.

Я открыла рот, собираясь возразить, но пришлось остановиться и подумать. Не прав ли он? Я ненавижу тех, кто не такой? И монстров ненавижу за то, что они другие?

— Может быть, ты прав.

Он оглянулся, вытаращив глаза:

— Анита Блейк признает, что может быть не права? Ух ты!

Я попыталась сделать сердитое лицо, но улыбка испортила весь эффект.

— Мне и самой надо привыкать быть монстром — так я слышала.

Он посерьезнел:

— Ты действительно станешь леопардом-оборотнем?

— Вот скоро и узнаем.

— И тебе это нормально?

Моя очередь настала рассмеяться, хотя и невесело.

— Нет. Совсем не нормально, но что случилось, то случилось, и этого уже не поправить.

— Фатализм, — сказал он.

— Прагматичность, — возразила я.

— Это одно и то же.

— Нет, здесь ты не прав.

Джейсон обернулся на идущего чуть позади Натэниела:

— А ты как относишься к тому, что она станет леопардом?

— Я по этому поводу промолчу.

— Ты ведь рад, да? — Оттенок враждебности слышался в интонации Джейсона.

— Нет.

— Теперь она останется вашей Нимир-Ра.

— Быть может.

— И ты этому не рад?

— Джейсон, прекрати. Ричард мне излагал свою гипотезу, что Грегори нарочно меня заразил.

— Ты говорила с Ричардом? — Он явно этого не ждал.

— К сожалению.

— И ты знаешь, что случилось?

— Насчет того, что ваши ребята взяли Грегори? Да. Я даже говорила с Джейкобом по телефону.

Джейсон был удивлен:

— И что ты ему сказала?

— Умрет Грегори — умрет Джейкоб.

— Джейкоб хочет стать Ульфриком.

— Это мы тоже обсудили.

— И что он сказал?

— Он не станет вызывать Ричарда до конца ближайшего полнолуния. Ты лучше подбодри Сильвию, потому что, как следует из предыдущего, Джейкоб должен ее победить в ближайшие две недели.

— А почему он ждет конца полнолуния?

— Потому что в противном случае я пообещала его убить.

— Анита, нельзя так подрывать авторитет Ричарда.

— Его не надо подрывать, Джейсон. Ричард отлично с этим справляется сам.

Мы уже спустились. Тяжелая дверь еще качалась там, где пролетел Жан-Клод.

— Ричард — мой Ульфрик.

— Я тебе не предлагаю перемывать ему косточки. Он разрушил структуру своей власти в стае, и это не предмет для сплетен, а голый факт.

Джейсон остановил меня у двери:

— Может, если бы ты не уходила, ты смогла бы его отговорить.

Наконец-то я рассердилась:

— Во-первых, у тебя нет права критиковать, что я делаю или чего не делаю. Во-вторых, Ричард уже большой мальчик и сам принимает решения. В-третьих: никогда, никогдабольше не лезь ко мне со своей критикой.

— Ты мне уже не лупа, Анита.

Гнев ударил изнутри обжигающей волной, сжал плечи, руки, пролился до пальцев. Никогда раньше я не испытывала столь быстрой и столь полной ярости. Мне пришлось закрыть глаза, чтобы взять себя в руки и не ударить наотмашь. Что же это со мной такое?

— Что с тобой? — спросил сзади Натэниел.

— Ничего хорошего.

— Послушай, — сказал Джейсон, — ты меня прости, но я не хочу, чтобы Джейкоб оказался во главе стаи. Я ему не доверяю. Пусть Ричард мягкосердечный слюнтяй, убежденный реакционер и кто угодно, но он парень честный и интересы стаи искренне ставит выше своих. Я не хочу этого терять.

Я глядела на него, пытаясь рассосать ком злости в горле. И голос мой прозвучал придушенно:

— Ты боишься того, что будет с вами со всеми, если власть возьмет Джейкоб.

Он кивнул:

— Да.

— И я тоже.

Он посмотрел в мое лицо изучающим взглядом:

— Если Джейкоб убьет Ричарда в честном бою, что ты сделаешь?

— Ричард больше мне не любовник, и я не лупа. Если это будет честный бой, я не смогу вмешаться. Я сказала Джейкобу, что, если бой будет честным и после полнолуния, я не буду мстить.

— Ты не отомстишь за смерть Ричарда?

— Если я убью Джейкоба, а Ричард и Сильвия уже будут мертвы, кто возьмет власть? Я видала, что бывает с группой оборотней, у которых нет альфы-вожака. И не допущу, чтобы с волками вышло как с леопардами.