Василий Шахов - Душехранитель

– С трудом представляю тебя мальчишкой, – созналась она. – Ну что? Будешь?

Он перехватил ее руку и покачал головой. Гроссман сделал глоток из своей банки:

– Не пойму я что-то, Шура: ты что, святым духом живешь? На твоем месте я бы давно уже загнулся…

– Вот-вот, – в первый раз за все это время Рената согласилась с отставным супругом.

Чтобы они отвязались, телохранитель отпустил кисть девушки и, точно любимый полудикий-полудомашний пес, прямо губами взял рассыпчатый картофельный кусочек с ее ладони. Николай отвернулся, чтобы они не догадались, что ему есть до них дело. Точнее, не до «них», а до Ренаты. И что такого в этой рыжей бестии, что едва ли не все влюбляются в нее с первого взгляда? Легкомысленна, строптива, избалована, капризна инфантильна и плохая хозяйка… Ну вот, начинается послеразводный аутотренинг. Теперь этим не спасешься. Ник считал, что рано или поздно она к нему вернется, никуда не денется. Терпела же она четыре года его бесконечные похождения, его характер, выходки… Значит, любила. Да и как его не любить? И еще: она – единственная женщина, которая бросила его первой. А сейчас все его планы рушились, словно картонный домик. Гроссман почти осязательно чувствовал их связь с Сашей. Да, увы, их сковывало нечто большее, чем страсть, симпатия или постель – то, на чем зиждился его брак с Ренатой. В других обстоятельствах, скорее всего, эти отношения походили бы на ровный и спокойный огонь, загасить который просто невозможно; в этих

– на два бурлящих моря, что стремятся разнести плотину, которая разлучает их друг с другом. Гроссман искал хоть что-нибудь пошлое в их отношениях, чтобы «остудить» Ренату – и не мог найти. Не встречалось покуда в его жизни подобная неудача. Н-да, поехав с ними, он погорячился. Если уж она так ему дорога, то было бы логичнее пожелать ей счастья и отойти. Но теперь – не тут-то было! Упрямство не позволяло Нику остановиться на полпути. Телохранитель – по сути своей одиночка, и Гроссман сделает все, чтобы убедить Ренату вернуться, а его – не изменять своим привычкам и бросить обузу. У Саши на роду написано быть свободным и неприкаянным странником.

Николай случайно прислушался к их разговору. Если говорят громко, то не затыкать же ему уши! Николай с неприязнью ощутил, что ищет оправдания своим поступкам. Противное состояние…

– И ты присутствовал, когда тот священник, отец Саймон, был при смерти?..

Странные вопросы задает Рената. Что за отец Саймон? Саша ответил не сразу. Он устроился поудобнее и положил голову на колени девушки, давая телу кратковременный отдых – впервые за весь день.

– Да, присутствовал. В 90-м я был в Лондоне и узнал, что Саймон лежит у них в госпитале и что состояние у него крайне тяжелое… Я знал, что он болен раком, знал также, что это будет наша последняя встреча… Так и получилось…

– Странно… – прошептала Рената.

– Что?

– Насколько я поняла, все твои клиенты на сегодняшний день уже умерли, по той или иной причине…

– Т-ш-ш-ш-ш! – Саша, испугавшись, приложил палец к губам. – Нельзя так говорить!

– Ну, да, да: я еще жива… И ты нас… то есть, их… ты сам выбирал?.. Ты что-то… чувствовал при этом?

– Да, – он не стал ничего прибавлять и закрыл глаза.

– А как… умру я? – Рената склонилась почти что к Сашиному уху, но у Ника был острый слух, и, вначале прислушавшись ненароком, теперь он втянулся.

Телохранитель отпрянул от нее:

– Я тебя не выбирал!

– А… папу? Его?..

– Я не знал, как и когда он умрет… Я пытался предупредить его, чтобы он был осторожнее, но люди никогда не верят таким вещам… Я стал его тенью. Но… все равно упустил момент. А ты… Сокольников, пока мог говорить, бормотал о тебе и выталкивал меня из машины… Я тебя не выбирал!

Тут Николай все-таки не выдержал:

– В общем, ясно: как всегда, выбор делают за нас, мы тут ни при чем, от нашей воли ничего не зависит! Слышали, слышали… Так ты, Шура, всерьез веришь во всякие души, в экстрасенсорику, в пророчества?.. Да? – в его голосе явственно читалось: «Ну, уж тут я тебя поймаю на слове!» Саша, с трудом оторвав взгляд и мысли от Ренаты, оглянулся и посмотрел на него через костер: он словно и забыл о существовании третьего.

– Верю? Само слово «вера» предполагает то, что на самом деле этого вполне может не существовать, и человек волен в выборе – верить в это или нет… Душа, энергия, психика – суть дела от этого не изменится. Даже тело в определенной ситуации может выполнять функцию души, носить ее образ, отраженный в материи…

– Ну, как же? Психика – это мозг, мозг – это тело, по верованиям все телесное – бренно, а душа – нет.

– Хорошо, пусть будет душа, если тебе так больше нравится.

Это неважно. У всех по-разному. Идеально – когда достигнуто триединство. Тогда тело сильно, память ясна, а разум пронзает время и пространство…

– Болтовня!

– Гроссман! Фи!.. – Рената скривилась. – Тебя же никто не заставляет этому верить, что ты ругаешься?

– Тогда пусть скажет, когда умру я? Я совершенно не боюсь услышать это. Ну, когда я умру? Хочу приготовиться…

Телохранитель поднялся на ноги. Рената схватила его за руку, но он выскользнул и растворился в темноте. Ей показалось, что Гроссман чем-то задел его, и она прошипела:

– Вот вечно ты лезешь со своими дурацкими подколами!

Суешься туда, в чем ни черта не понимаешь, как этот дурак-Гарик!

– Я – дурак?! – вскипел Ник, отшвырнул пустую банку и вскочил. – Да это вы оба… чокнутые придурки! И разговоры у вас такие же! Психи! Два сапога – пара! Душа!.. Ага…

Жестикулируя, он пошел к джипу.

– О-о-о! За что мне все это?! – молитвенно складывая руки, пробормотала девушка. – Что я тебе сделала, а? Господи?!

К утру они прибыли в Тулу.

За тринадцать дней…

– Идем туда! За этой колонной – наше спасение, – шепнул он златовласой жрице в синей мантии и взял ее за руку, хотя колдун и Главный Жрец предупреждали, что во время Магического Общения прикасаться друг к другу нежелательно.

– Туда?! Но там – Смерть! – она была вне себя: пустой взгляд, замедленные движения и слабый голос. Он потянул ее за собой и, сообразив, что он не собирается останавливаться, девушка попятилась и стала выдергивать руку. – Оттуда никто не возвращался!

– Мы вернемся!

– Я должна встретить рождение Пятого Солнца!

Больше он не стал ее уговаривать, ибо в пучине уже била крыльями огненная птица, готовая к тому, чтобы вырваться наружу. К её появлению все должно стать на свои места… Жизнь птицы была в руках молодого колдуна, жрецов и того, кто ждал в пространстве между колоннами.

Капюшоноголовый помощник Главного Жреца выпустил руку жрицы.