Вина и грехи - Мара Вульф

подбородка и задрожала, несмотря на тепло в палатке. Илия тоже зашуршал постельным бельем. Некоторое время мы лежали в тишине, но никто из нас так и не заснул.

Чуть позже на темной крыше палатки замерцали маленькие огоньки. Нет, не огоньки. Созвездия. Я узнала Деву и Рака. А вот загорелись Орион и Венера.

– Это ты сделал? – спросила я, нарушив молчание.

– Да, незадолго до того, как потерял зрение. Я вырос в доме своего деда. Но всякий раз, когда я навещал маму в Караймане, мы выходили ночью на равнину, и она показывала мне звезды. Заставляла меня запоминать их названия и рассказывала о созвездиях и их значении. Она ужасно с тобой обошлась, но она все равно моя мать, и я скучаю по ней.

– Это прекрасно. – Мой голос звучал хрипло.

Илия ничего не мог поделать с тем, кем стала его мать, так же как я ничего не могла поделать с тем, кем были мои дедушка и прабабушка.

Нам обоим не сильно повезло с семьей.

– Рад, что тебе нравится. Приятных снов, принцесса. Здесь ты в безопасности.

Перевернувшись на бок, я закрыла глаза. И этой ночью впервые за два с лишним года заснула без страха.

Когда на следующее утро я вышла на улицу, крики с поля боя звучали особенно громко.

– Который час? – спросила я у Илии, который обливался водой, привлекая внимание всех проходящих мимо ведьм. – И почему ты моешься на улице? – Я поплотнее натянула плащ. – Разве для этого не слишком холодно?

– Почти полдень, – проворчал он. – Я не хотел тебя беспокоить.

– Очень мило с твоей стороны. Почему ты меня не разбудил? Сегодня я не буду рабыней? – поддразнила я его.

Проснувшись полчаса назад, я обнаружила рядом с кроватью чашку чая и два куска лепешки с овощной начинкой. Позавтракав и освежившись, я отправилась на поиски сварливого хозяина дома, сына Мелинды Дюмонт, женщины, которой я доверяла и которая затем пытала меня. Стоило ли его бояться, раз он ее сын? Возможно. Но он помог мне вчера, а не просто отправил обратно в ночь. Вероятно, это просто уловка, чтобы я считала, будто нахожусь в безопасности, но я решила пока отбросить свои подозрения. По крайней мере в том, что касалось его. Мне необходимо хоть кому-то довериться. Этот ведьмак, пожалуй, худший выбор, но попробовать стоило. Лупа сказала бы, что я сошла с ума.

Илия подхватил полотенце и вытерся. На улице было не настолько холодно, как в последние несколько дней, но и не настолько тепло, чтобы ходить полуголым.

– Люциан не приходил. Полагаю, это означает, что сегодня ты отдыхаешь. – Он наконец натянул рубашку, и зеваки разошлись.

– Серьезно? А чем занимаются в лагере в выходной день? Смешивают яды или устраивают драки? – усмехнулась я.

– У тебя довольно острый язык, принцесса. – Илия вернулся к палатке и открыл ее, чтобы впустить свежий воздух и солнечный свет.

Я скрестила руки на груди:

– А почему ты еще не работаешь?

Смутившись, он провел рукой по влажным волосам. Обычно кузнец всегда их завязывал, но сейчас они свободно свисали до плеч.

– У меня было дело в другом конце лагеря, и я не хотел тебя тревожить. Судя по твоему виду, тебе было необходимо поспать.

– Я могу чем-нибудь помочь? Рискну предположить, что ты не собираешься проводить мне экскурсию по лагерю?

– Я покажу тебе, как правильно полировать мечи, – перебил он. – Ты получишь свой собственный, потому что успешно прошла испытание. Если позволишь, я сделаю его для тебя.

– Правда? – А я только-только начала привыкать к ножам. – Вообще-то я хотела отплатить за услугу, – объяснила я, стараясь скрыть отсутствие восторга. Зачем, ради Богини, мне меч? – Не знаю, куда еще могла бы пойти прошлой ночью. Так что еще раз спасибо.

Парень ничего не сказал в ответ, но вернулся в палатку и чуть погодя вынес обеденный стол наружу.

– Здесь воздух свежее. Немного солнца тебе не повредит.

– Ты просто хочешь тишины и покоя в своей палатке, признай это.

Он усмехнулся:

– Это одна из причин. А вторая заключается в том, что твой народ должен видеть: ты не боишься тяжелой работы. За это они будут тебя уважать. Так что больше не будем прятать тебя внутри.

– Как скажешь, – сдалась я, хотя и не могла отделаться от ощущения, что он сам прячется. Впрочем, это уже меня не касалось.

В течение следующих нескольких минут Илия терпеливо объяснял мне, как правильно полировать мечи, и я принялась за работу. Вскоре из его палатки раздался уже знакомый звон металла о металл.

Весна победила зиму. Я наслаждалась теплом, не обращая внимания на проходящих мимо ведьм, которые пялились на меня как на редкое насекомое, и занималась своим делом, далеко не таким напряженным, как работа со стрелами. В то же время у меня в голове появился вопрос, как стригои справлялись с солнцем после возвращения магии. Изменилось ли что-нибудь в этом отношении? Селия говорила, что яркий свет противопоказан их глазам. Однако сказку, будто они вспыхивают от малейшего солнечного луча, придумали люди, которые надеялись таким образом избавиться от стригоев.

В какой-то момент шум утих, и ко мне вернулся Илия. Поставил на стол чашку с прохладной водой и проверил готовые мечи.

– Над этими двумя придется поработать еще раз, – сказал он через некоторое время. – Лезвия не совсем ровные.

На мой взгляд, они выглядели идеально, но я без лишних слов забрала их обратно. В душе еще теплилась надежда, что он все-таки позволит мне переночевать здесь следующей ночью, если я буду полезной.

Илия отложил последний меч, над которым я только что трудилась, и поднял голову, прислушиваясь.

– Вот идиот, – вдруг буркнул он. – Чего, по его мнению, он этим добьется?

– О чем ты?

Ответ я получить не успела, потому что кузнец уже тяжелой походкой направился в сторону тренировочной площадки. Вскочив, я поспешила за ним. Сегодня здесь собралось гораздо больше ведьм и ведьмаков, чем в предыдущие дни, и мне быстро стало ясно, за кем они наблюдали. Николай и Люциан нападали друг на друга, вооружившись посохами. Несмотря на разлетающуюся при каждом шаге грязь, оба сражались с непревзойденным изяществом и мастерством.

– Николай Лазарь бросил вызов Люциану, – тем временем объясняла одна довольно молодая ведьма передо мной своей соседке. – Я ставлю на стригоя. Только посмотри, как он зол.

– И при этом прекрасен, – ответила вторая.

Я закатила глаза.

– Чем же Люциан так спровоцировал палатина? – с любопытством спросила третья. – На моей памяти его никогда ничего не выводило из себя. Даже когда сюда притащили