Крис Картер - Путь благословенных. Файл №301

Во всяком случае, Дэйну старая грымза уже пересидела. И все присутствующие одобряют…

Нет, таки не все! Железный Винни таки выскочил из кабинета:

— Агент Скалли!

— Агент? Вы сказали «агент», мистер Скиннер?

— Агент, Дэйна. Для меня, Дэйна, вы по-прежнему агент.

— А если так, то растолкуйте мне… или хотя бы себе, что там за люди в кабинете!

— Эти люди выполняют свой долг, Дэйна.

— Они фактически разваливают наше дело! Узаконивают беззаконие.

— Они действуют в строгом соответствии с нашим негласным уставом. А вы — нет!

— Не они ли санкционировали травлю агента Молдера — как моральную, так и физическую, посредством дозатора с наркотической дрянью?!

— Без комментариев, Скалли.

— Уж какие тут могут быть комментарии!

— Единственное, что я могу обещать, — расследование будет продолжено.

— Расследование-фарс! Они убили Молдера. Они убили отца Молдера. И они будут искать убийцу Молдера и убийцу отца Молдера! При всем моем уважении, сэр… вам не кажется, что вы несколько переоцениваете собственную значимость в общем руководстве ФБР?

Мистеру Уолтеру Скиннеру никогда ничего не кажется. Он сугубый прагматик. Он — Винни, но он — Железный.

Возвращайтесь в кабинет к Главному, Винни. Но мельком поинтересуйтесь, что за очередную бумагу готовит старая грымза Мэнни-Пэнни. Не исключено, следующий приказ будет по вашу душу, Винни. Ступайте к коллегам, Винни, ступайте — они вас, наверное, заждались.

Да и мисс Скалли надо идти — вещички с бывшего рабочего места собрать, то-сё…

А вещички можно и нужно собрать не только со своего рабочего места, но и с бывшего рабочего места напарника Молдера. Агент Молдер, знаете ли, со вчерашнего дня тоже не состоит на службе в ФБР — его светлый образ навсегда сохранится в наших сердцах. Но кое-какие вещички в память о нем хотелось бы забрать. Вернее, вещичку…

Выдвигаешь верхний ящик стола до упора, засовываешь руку по локоть, шаришь ладонью и нашариваешь дискетку в пластиковом футлярчике, изнутри прикрепленную скотчем к верхней крышке стола.

— Вот и она!

— Увы… Не — вот. Лишь футлярчик. А самой дискеты нет.

— Теперь, мисс Скалли, у вас нет ничего. Ни-че-го. Мало того, что ни-ког-да, так еще и ни-че-го.

— Ступайте, мисс Скалли, ступайте.

— Куда?

— Да хоть куда! Но отсюда. К мамочке ступайте, возрыдайте на ее груди, пожалуйтесь на сей несовершенный мир, населенный дурными и коварными людишками, не желающими странного…

— Здравствуй, мама…

— Господи, Дэйна! Что случилось? На тебе лица нет!.. Погоди, а туфли?

— Сняла. Они стали натирать.

— Ты шла сюда пешком?! В столь поздний час?!

— Мам… — и горючие слезы как наконец-то разрядка внутреннего и такого долгого напряжения.

— Дэйна, Дэйна… Ну-ка, сядь. Ну-ка, укройся пледом. Сейчас я тебе горячую ванну. Господи, Дэйна, я не видела твоих слез с пятилетнего возраста… Господи, Дэйна, что, наконец, случилось?

— Ничего. Ни-че-го. И ни-ког-да.

— Но ты же плачешь!

— Просто нервное. Наверное, перед месячными…

— Счастливая!

— Ты о чем, мама?!

— У тебя еще есть месячные.

— Это единственное, что у меня осталось.

Нью-Йорк, 42-я стрит 19 апреля, утро Порнуха — она и в Африке порнуха. Правда, лишь на взгляд туристов: «О! Куда не глянь — все голые и темпераментные!» Не путайте причину и следствие, туристы! Местное население голое потому, что жара… ну и нищета, разумеется. А темперамент — тоже потому, что жара… легендарный южный темперамент.

В Америке же порнуха — не «куда не глянь», но в отведенном для того месте. И место — 42-я стрит. Славится она, 42-я стрит, массажными салонами, секс-шопами, «живыми картинками» и прочими обнаженностя-ми. В общем, стучи в любую дверь — и тебе воздастся по твоей потенции. И недорого!

Хотя… вот в эту дверь стучать бесполезно, даже вредно. Не откроют. А откроют — дорого обойдется. Ибо за ней, за дверью, не бардак, а тот самый обширный кабинет, в котором время от времени собираются вместе господа хорошие, соратники… Последний раз собирались, помнится, ровно неделю назад, нет? И Мистер Никотин в присутствии множества свидетелей пообещал «разобраться» в одночасье. То есть он выразился уклончивей: буквально через некоторое время.

Ну и?

Неделя минула. Не пора ли сообщить господам хорошим, соратникам, об итогах и успехах? А то ведь сильно беспокоятся господа хорошие. Того и гляди начнут сильно беспокоить Мистера Никотина. Уже сильно беспокоят. Пока словами:

— Как же так? Ведь были предприняты все меры предосторожности. Почему они не сработали?

— Документы вообще не должны были попасть постороннему взгляду. Сорок лет работы! Ущерб возможен неисчислимый.

— Ущерб уже нанесен!

— О, господа хорошие, вам бы только претензии предъявлять! Покопались бы сами во всем этом дерьме, как Мистер Никотин, — он бы на вас посмотрел!

Но пока они на него смотрят. А глаза недобрые-недобрые…

— Джентльмены! Хочу вас обрадовать. Сложившаяся ситуация целиком под нашим контролем.

— Минуточку! Под вашим контролем!

— Я так и говорю… Определено, у кого находились искомые икс-файлы. Эти люди надежно нейтрализованы… Есть, конечно, некоторая проблема с ФБР. Но мы с ней справимся, так сказать, изнутри.

— Минуточку! Вы с ней справитесь!

— Я так и говорю… Полагаю, несколько некрологов, разнесенных по срокам и средствам массовой информации, не насторожат ни ФБР, ни таблоидов.

— А проблема с Молдером?

— Какая проблема? Нет человека — нет проблемы. Профессор Молдер, наш добрый-старый Вилли, стал жертвой грабителя-домушника. Такое горе, джентльмены, такое горе… Не помянуть ли нам старого-доброго Вилли?

— Минуточку! Речь не о профессоре, а его сыне.

— Я так и говорю… Такое, горе, джентльмены, такое горе… Отец еще не упокоился в земле, а сын — туда же… Агента Молдера нет в живых.

— Минуточку! Вы видели его труп? Он числится просто пропавшим без вести.

— Труп агента Молдера обнаружить не удалось. И не удастся. Гарантирую, джентльмены.

— Ваши гарантии для всех нас пока достаточны. Однако, минуточку! Искомые икс-файлы, они изъяты у тех… к кому случайно попали?

— Да.

— Да?

— Да!

— В таком случае нужно известить все заинтересованные стороны, что работу можно продолжить.

— Не можно, а нужно, джентльмены!

— Можно и нужно.

…Все-таки символично, что господа хорошие регулярно собираются покумекать именно на 42-я стрит! Порнуха сплошная — эти их регулярные посиделки! Имитация искренних глубоких эмоций по отношению друг к другу при абсолютной холодной враждебности. Типичные бляди, сэр!