Олард Диксон - Пленники ада

— Да, Робинсон. Матрас — это улика. Упакуй его и привези.

— Слушаюсь, сэр.

Ронсон отключил рацию и положил ее обратно в нагрудный карман пиджака.

— Что такое? — обратился он к Керсти, у которой от ужаса расширились глаза.

— Джулия, — прошептала она и присела на кровати, сдерживая готовый вырваться крик.

— Сознание — это лабиринт, дамы и господа, — через марлевую повязку на лице проговорил доктор Женарт, обращаясь к молодым психиатрам, столпившимся вокруг операционного стола.

Круглые мощные лампы хорошо освещали лежащую на столе молодую девушку. Она была под общим наркозом. Забинтованная голова покоилась на резиновой подушке, руки и ноги были крепко привязаны к поручням кожаными ремнями. Энцефалограф жужжал, выписывая кривую деятельности головного мозга.

— Это лабиринт, — повторил Женарт. — Загадка. В то время, как части мозга явно видны, пути его работы неизведанны. Назначение многих его участков непознано. Секреты остаются секретами, и мы будем предельно откровенны, если мы согласимся, что именно запутанный лабиринт притягивает нас открыть эту загадку. Как знать, что скрывается в центре, не мифическое ли чудовище — Минотавр, который заставляет людей сходить с ума? Этот монстр, по легенде, родился от любовного союза царицы Крита Пасифаи с белым быком, который, по велению Посейдона, вышел из моря. Дедал построил лабиринт, дабы заточить и скрыть от посторонних глаз сына. Минотавр требовал от Афин ежегодную дань — семерых юношей и семерых девушек. Тесей, решивший избавить Родину от повинности, вызвался пойти и уничтожить Минотавра. Чтобы он не заблудился, дочь критского царя Ариадна дала ему клубок пряжи, с помощью которой он вышел из лабиринта невредимым.

Но это всего лишь миф. Тесей не оставил нам знаков и Ариадна не даст нам клубок ниток, чтобы выйти наружу. Мы сами должны идти вперед и исследовать неизвестные отсеки, отыскивая окончательное решение. Мы должны увидеть. Мы обязаны узнать, как и почему у человека возникают те или иные эмоции. Это долг врача. Это долг врача-психиатра.

Женарт замолчал. Ощущая наполнившую его уверенность, он внимательно оглядел слушающих его молодых врачей и, довольный произведенным впечатлением, подвел итог:

— Итак, часть моей работы закончена, — Женарт еще раз осмотрел выбритый участок кожи на голове пациентки, рассеченный кровавым рубцом, и, кивнув одному из врачей, добавил: — Карр, идемте со мной, а вы… наложите шов.

Выйдя из операционной, они сняли с лиц марлевые повязки, и, оставив их болтающимися на груди, пошли по коридору, выстланному в шахматном порядке двухцветной линолеумной плиткой.

Женарт относился к Карелу Макгрею с отеческой любовью, считая его лучшим своим учеником и верил, что он станет талантливым психиатром. Несмотря на ветреность, свойственную молодости, Карел подавал стойкую надежду на то, что лет через пять из него получится выдающийся специалист своего дела.

— Это интересный случай, Карел, — сказал доктор Женарт, кивая головой проходящим мимо врачам и медсестрам. — Девушка травмирована. Она была свидетельницей многочисленных убийств, в том числе — и убийств членов ее семьи. Ее привезли сюда несколько часов назад. Она была почти потеряна, а сейчас — вернулась в сознание. Какие рассказы принесет ее мозг с той стороны сознания? — Они повернули за угол и остановились у лифта, вызвав его на этаж. Войдя в кабину, Женарт ткнул пальцем в кнопку и заявил:

— Да, аналитику необходимо воображение, но все диагнозы начинаются с обследования.

— С обследования, — согласился с ним Карел.

Лифт приехал на нужный этаж, и двери его раздвинулись. Мимо выходящих врачей санитары провезли в лифт кушетку на колесиках с привязанным к ней бородатым человеком. Когда их взгляды встретились, он окатил доктора полным ненависти взглядом и сделал попытку порвать связывающие его путы, при этом он дико вращал глазами. Зеленый потертый плащ упал с перекладины каталки, санитар поспешил его поднять и повесить на место.

С сожалением посмотрев на нового пациента, Женарт взял Карела под руку и продолжил разговор.

— Диагнозы начинаются с обследования пациентов, — значит, нужно добиться у них доверия и забрать их боль.

За разговором они дошли до нужного бокса, Женарт повернул ручку на двери с большим глазком, закрывающимся круглой железной пластиной.

Керсти металась по палате, опрокидывая все на своем пути, а инспектор Ронсон пытался ее успокоить, хватая за талию и бедра.

— Подожди, не горячись, — упрашивал ее Ронсон. — Все кончено. Что бы ты не видела — их больше нет.

— Я видела…

— О'кей.

— Я видела его, а потом я взяла кубик, похожий на шкатулку, а затем появились ОНИ.

— Кто?

— Кенобиты… демоны, — Керсти пыталась вспомнить спрятанные далеко-далеко в сознании слова, так необходимые ей сейчас. Она постояла, закрыв глаза ладонями, и вдруг ее словно током ударило. Она произнесла: «Исследователи далеких областей сознания. Демоны для одних, ангелы для других», — Взглянув на инспектора, она поняла, что его недоверие к ней так и не было поколеблено.

— Я доктор Женарт, — представился психиатр, входя в бокс вместе с Карелом.

Полицейский посмотрел на них, оставив в покое Керсти и, достав удостоверение, назвал свое имя:

— Ронсон. Инспектор Ронсон, Отдел по расследованию убийств.

— Это мой помощник, — кивнул на своего спутника Женарт, — Карел Макгрей.

Немного помолчав, доктор повернулся к Керсти, которая отпрянула от его взгляда к подоконнику.

— А это видимо, наша больная. Да, малышка?

Керсти не ответила.

— Я прочитал показания ее парня, — обратился Женарт к Ронсону. — Ну и приключения у них были… Я хотел бы поговорить с ней наедине. Вы не возражаете?

— Пожалуйста, — пожал плечами инспектор. — Она, скорее, ваш клиент, чем мой.

— Вот и славно.

— Керсти, — сказал Ронсон девушке в больничной пижаме. — Теперь тобой займется доктор Женарт. А мы, может быть, поговорим завтра. Хорошо?

Ронсон взял со стула плащ и стал одевать его, неуклюже просовывать руки в рукава.

— Подождите! — метнулась к нему Керсти, пытаясь его удержать. — Постойте! Этот матрас… Вы должны уничтожить его. Джулия умерла на нем. Она теперь может вернуться, как Фрэнк.

— Да, конечно, — не стал спорить Ронсон, осторожно убирая ее руки.

— Вы должны уничтожить этот матрас! — настаивала Керсти. — Вы должны… обязаны его сжечь!..

Ронсон взглянул в окно, за которым по-прежнему моросил дождь, и повернулся к доктору Женарту, протягивая руку для прощания.