Патриция Деманж - Только ради любви

Полковник Уоррен вздохнул:

– Да не волнуйся ты так! Как бы то ни было, наш нежданный гость уже отбыл восвояси.

– Слава тебе господи! – облегченно прошептала Лила.

Старый Тобиас проворчал что-то вроде того, что он еще в своем уме, и вышел.

Полковник налил себе виски и осушил стакан одном глотком:

– Лила, ты же не думаешь так на самом деле?

– О чем ты, папа?

– Будто бы я хочу от тебя отделаться?

– Конечно же нет! Мне не следовало так говорить. Прости меня, папа. Но я ужасно разозлилась! Знаешь, у меня было какое-то странное состояние – мне было и смешно, и страшно!

Она внезапно замолкла, а потом добавила откровенно:

– Мне было по-настоящему страшно. А ведь раньше я не знала, что такое страх.

– Ты мой храбрый и стойкий маленький солдатик! – ласково отозвался полковник Уоррен и вопреки многолетней привычке не показывать открыто своих чувств обнял и нежно поцеловал дочь.

Это неожиданное проявление отцовской любви насторожило Лилу:

– Неужели ты всерьез собираешься выдать меня замуж за этого лорда Ричмонда?

Лицо полковника потемнело. Он бросил тоскливый взгляд на портрет жены, умершей такой молодой:

– Я обязан выполнить данное ей обещание, малышка.

– А при чем тут мама?

– Я поклялся твоей матери сделать все для твоего счастья.

– С лордом Ричмондом?

– С мужчиной, достойным тебя.

– Но ведь ты даже не знаком с лордом Ричмондом!

– Он из богатой и знатной семьи.

– В семье не без урода! Этот сват… он какой-то зловещий. Тебе так не показалось?

– Господин фон Литценберг? – удивился полковник.

– У него даже фамилия какая-то подозрительная, явно не шотландская!

– Это верно, – подтвердил полковник. – Его предки родом из Пруссии, так он мне сказал.

– И титул у него какой-то странный: его превосходительство.

Полковник покачал головой:

– Боюсь, что деньги, потраченные на твое образование, выброшены на ветер. Знаешь, к кому положено так обращаться?

– К послам и посланникам. Так этот фон Литценберг посол или посланник?

– Я уже рассказывал тебе, что род Ричмондов обладал обширными земельными владениями, поистине герцогскими, что давало им право иметь свой двор и собственную систему управления. Они нанимали на службу и толковых иностранцев.

– Так ведь это было сотни лет назад.

Полковник сделал нетерпеливый жест:

– В любом случае потомок посланника может сохранить право на подобное обращение. Возможно, его отец или дед были послами или посланниками при дворе прусского короля.

Лила покачала головой:

– Папа, я не хочу иметь дело с этими людьми. От них лучше держаться подальше.

– Нет, Лила, так не выйдет, – прошептал полковник. – Я обещал его превосходительству, что ты отправишься в Ричмонд безотлагательно.

– Как ты мог, папа!

– Я дал слово офицера!

Лила побелела как полотно:

– Ты не имеешь права распоряжаться моей жизнью, папа! Ты…

Отец попытался успокоить ее:

– Все не так уж плохо, моя малышка! Успокойся! Есть некоторое обстоятельство. Мне тяжело об этом говорить, но тебе пора понять: я уже далеко не молод и, увы, не слишком здоров.

Лила спросила тревожно:

– Опять шалит сердце?

Полковник Уоррен тяжело перевел дыхание и медленно заговорил:

– Пойми меня правильно, малышка! Мне было бы крайне утешительно знать, что будет кому о тебе позаботиться, что ты не останешься совсем одна. Уоррен-Хаус – не место для тебя. Или ты хочешь прожить здесь всю жизнь старой девой? Твоя мать никогда не простила бы мне этого! Она была такой веселой, жизнелюбивой, и я любил ее без памяти.

«Значит, дела его плохи, раз он так расчувствовался», – подумала Лила и с состраданием взглянула на отца. Полковник взял ее руки в свои, нежно сжал их и продолжал:

– У меня больше нет сил, чтобы притворяться, малышка, я действительно чувствую себя неважно. Давай пойдем на компромисс. Ты съездишь в Ричмонд и осмотришься на месте. Решение остается за тобой. В любом случае, ты всегда можешь вернуться обратно. А я завтра же начну проходить медицинское обследование. Согласна?

Лила смекнула, что другого способа заставить отца обратиться к врачам не существует, и кивнула в знак согласия:

– Хорошо, папа.

– Тобиас будет сопровождать тебя.

– Нет, пусть лучше он останется с тобой, папа. Ты один не справишься!

– Но путешествие довольно далекое!

– Так ведь и я не маленькая! Я лучше поеду одна.

Дальнейшие события завертелись с невероятной быстротой. Тобиас помог Лиле упаковать чемодан – да и брать-то было особенно нечего! – и запряг лошадей в старую карету.

Верный слуга был так напуган, словно полковник отправлял свою единственную дочь прямиком в ад! А Лилу, прекрасно умевшую управлять экипажем, далекое путешествие совершенно не страшило – она гораздо больше беспокоилась о здоровье отца.

Когда полковник обнял и поцеловал дочь на прощание, по щекам девушки потекли слезы.

– Пока, папа! Не забудь про обследование – ты обещал! – крикнула она и погнала лошадей.

Оглянувшись в последний раз, Лила увидела, что отец все еще стоит на пороге – худой и сгорбившийся. И у нее защемило сердце в горьком предчувствии, что она больше никогда его не увидит…

* * *

Лила не впервые отправлялась в путешествие одна. Если возникали неотложные хозяйственные дела, то она ездила самостоятельно в Абердин и даже в Эдинбург. Но на этот раз все обстояло иначе – она ехала в Ричмонд, где вовсю шла подготовка к ее свадьбе, которую ей предстояло отменить! Лила заранее решила, что немедленно по приезде переговорит с лордом Ричмондом и сразу же отправится в обратный путь.

Погода стояла прекрасная: такой дружной весны в Шотландии не случалось уже давно! Путешествие проходило гладко, а на мелкие дорожные неприятности Лила просто не обращала внимания. Она переночевала в уютной деревенской гостинице, хозяин которой любезно показал ей кратчайший путь в Ричмонд.

– Это совсем новая дорога, мисс, – объяснил он. – Она самая короткая, и вы сэкономите массу времени.

Похоже, господин фон Литценберг ничего не слышал об этой новой дороге.

– Если ваши лошади не устанут, – добавил мужчина, – то к вечеру будете на месте.

Но почему у него такое мрачное выражение лица?

– Вам не нравится Ричмонд? – спросила Лила напрямик.

Мужчина смущенно улыбнулся:

– Разные слухи ходят, мисс.