Максим Жуковец - Ясныи день

Лена держала в руках квадратную чёрную пластину небольших размеров. Тем не менее было чётко видно, что в центре пластины, на фоне белого земного горизонта и ночного звёздного неба изображался человек. Точнее, это был черный силуэт человека, на который из космического пространства опускался столб белого света…

«Странное украшение», — подумал я.

Лена повернула амулет, и я увидел другую его сторону с не менее таинственной картинкой. Там было белое солнце с отходящими от него лучами. Лучи оканчивались изящными ладонями рук. Не знаю, почему, но я вдруг почувствовал что-то родное, что-то далёкое и забытое, но родное…Чувства были настолько сильными, что я даже вздрогнул… Я начал всматриваться в это Солнце, желая запомнить каждую его деталь, и вдруг… С талисманом на моих глазах стало твориться что-то необычное. Картинка с белым солнцем стала исчезать в какой-то дымке… и вот… нет её! Вместо неё — ярко-белая, светящаяся дымка, и другая, другая картинка! Всего лишь на несколько секунд появилась золотая двуглавая птица, похожая на какой-то герб. Я даже толком не успел разглядеть её. Запомнилось только, что в одной лапе она держала Земной шар, а в другой — большой меч…

Я мотнул головой, протер глаза, и это видение исчезло. Вместо него — вновь белое солнце…

«Что за чертовщина!» — подумал я.

— Что это ты там держишь в руках? — спросил я Лену.

— Это оберег.

— Какой он у тебя… — я хотел его охарактеризовать, но не нашёл подходящего слова.

— Какой? Какой он у меня? — заулыбалась Лена, отстранившись от моей руки и заглядывая в глаза.

— То ли мне померещилось, то ли…

— Тебе не померещилось, вовсе не померещилось.

— Что же это было?

— Это был герб. Это был герб старинной Страны.

«Бред какой-то», — подумал я и ничего не ответил… Я хотел было встать, но не смог, потому что неожиданно почувствовал… На мгновение мне показалось, что возле нас кто-то или что-то есть. Кто-то или что-то огромное. Оно было растворено в природе, окружающей нас. И природа отреагировала на диковинную вещицу в руках маленькой девочки. Я услышал, что наступила загадочная тишина. Перестали петь птицы. Куда-то делся ветер с его приятным шуршанием в листве и траве. Стрекотание кузнечиков как будто бы прекратилось. Казалось, что гигантское существо природы, живущее своей жизнью и своими ритмами, на полянке, где мы сидели, замерло и прислушивалось к нам. Как если бы мы позвали природу по имени…

Лена, не замечая моего замешательства, взяла и повесила эту вещицу прямо мне на шею.

— Ты чего это, Лена? — спросил я, опешив.

— Я дарю тебе его.

— Но я не могу принять такой подарок. Он должно быть очень ценный, — я встал с земли.

— Да, он ценный. Потому что многие добрые дяди и тёти носили его. У себя на груди. Возле золотого сердечка… — лепетала девочка, поднимаясь вслед за мной.

— Вот поэтому и забери его обратно, — перебил я её, снимая талисман с шеи. Но Лена остановила меня. Она сказала:

— Я не могу его забрать. Теперь уже не могу. Ведь я же подарила. От всей души…

Она была немного растерянна. Складывалось впечатление, что ребенок не понимал, почему я не хочу брать талисман себе. Лена могла расстроиться, а мне не хотелось, чтобы она печалилась. Я решил поискать поддержки у Олега и, беспомощно взглянув на него, попросил:

— Олег, объясни ей…

Олег выглядел весьма веселым. Было похоже, что происходящее развлекало его. Он спросил, улыбаясь:

— Что объяснить?

— Ну как, что? Это же, наверное, драгоценная вещь. Она еще может понадобиться твоей дочери. Деньги всегда нужны.

— Лена не моя. Пусть решает сама.

Девочка дёрнула меня за майку. Я взглянул вниз и увидел её светящиеся добром глаза.

— Максим, ведь я же от чистого сердца. Ведь дарить так приятно. Так хорошо. Если мне хорошо, то нужно, чтобы и другим было хорошо. Чтобы и тебе. А тебе все равно нехорошо. Почему, Максим?

Её взгляд был умоляющим и светлым. И мне вдруг показалось, что я чего-то не понимаю. Не Лена, а я.

— Прости меня, Лена, — приглушенным голосом сказал я.

— За что? — она ласково и внимательно смотрела на меня, смотрела, как будто зная, но все же желая услышать, за что я извиняюсь.

— За то, что мне было нехорошо. Но теперь мне хорошо. Очень. Правда, — я улыбнулся, забыв о деньгах и драгоценностях и подумав о сердце маленькой девочки. — Обещаю хранить твой подарок и никогда с ним не расставаться. Обещаю помнить о тебе и твоей доброте.

Её лицо перестало быть серьёзным. Как луч солнца, заиграла на нём радостная улыбка. Она опять принялась дергать меня за майку и просить:

— Наклонись, Максим. Наклонись.

Я присел перед ней на корточки, и она сняла с себя венок из цветов и надела его на мою голову.

— Вот теперь всё правильно. Тебе хорошо, и ты в цветах, — заключила она.

Она была права. Мне было хорошо. И цветы были не только под ногами. Они лежали на голове. Они цвели в сердце…

Мы не торопясь шли обратно. Дорога серпантина зигзагами исчезала в зелёных зарослях. Лена опять беззаботно скакала и прыгала впереди нас. В её руках всеми оттенками радуги переливался букет красивых цветов. Иногда нам встречались люди, и тогда Лена брала из своего букета цветы и дарила их прохожим. Прохожие были очарованы. Они брали из её рук цветочки и называли её кто как:

«Ах ты мой котёночек».

«Спасибо, золотце».

«Это мне? Моя же ты красавица!».

«Ты посмотри, дорогой. Похоже нам дарят цветы. Спасибо, солнце!» — слышал я реплики приятно удивлённых и умилённых людей. Маленькая девочка творила с ними чудеса. Обыкновенные чудеса. Потому что люди, получавшие от неё подарок, вдруг сами становились тем, что дарила Лена. Они на моих глазах превращались в цветы.

Я посмотрел вокруг. Мне самому захотелось нарвать цветов и раздавать их людям. Но нас окружала густая роща деревьев, в тени которых не было того, что я искал. Я догнал Лену и сказал:

— Дай и мне чуть-чуть.

Она, улыбаясь, удивлённо смотрела, а потом, очевидно поняв мои намерения, отделила от своего букета добрую половину и передала её мне. И я сказал:

— Чур, следующие мои. А твои — за ними, ладно?

— Ладно, — звонко ответила девочка.

И я с большим усердием принялся высматривать на дороге очередную «жертву». «Жертва» долго не шла. Но вот я заметил, как из-за поворота, образованного песчаным серпантином и стеной густых зарослей деревьев, появились три фигуры. Три человека медленно брели, сокращая расстояние между собой и желающим подарить цветы.

«Что они скажут, когда я предложу им цветы?» — подумал я, позволив смущению овладеть рассудком. Я был смущён. Стеснение и что-то вроде робости сковывали меня и мои действия, заставляя волноваться.