Крис Картер - Кровавое действо

— Ты сегодня не с той ноги встал.

— Тогда давай сейчас оба одновременно встанем с той ноги. Три-четыре… левой! Только в кровь не вляпайся!

Они шагнули. Продолжая рассеянно перебрасываться репликами, принялись за осмотр помещения. И трупа.

— Перестань. Ты не понимаешь, к чему я клоню. Косметическая, а теперь — эстетическая хирургия… правда, такое название еще красивее?

— Правда. Очень красивое название. Труп впечатлял.

Человек лет сорока с небольшим, заживо распиленный во сне от промежности до грудины. Вывалившиеся обрезки потрохов… Водопад крови, смешанной с еще более неаппетитными жидкостями, царящими в человеческих внутренностях, обычно припрятанными непритворно целомудренной природой поглубже внутрь, под стройность и загорелость… да пусть хоть под обрюзглость и старость. Какой бы ни была поверхность — то, что под нею, куда меньше заслуживает того, чтобы выставлять его напоказ.

— Это целая фабрика. Эстетическая хирургия сейчас переживает бум. Такая операционная в госпитале — золотая жила.

— Да, — сказал Малдер кисло, — я слышал, многие сейчас этим занимаются.

— Совершенно новая операционная, вот такая, может прокормить весь остальной госпиталь.

— И что? Какое отношение это имеет…

— Пока не знаю. Но это следует иметь в виду. Ты же видел, как активен был адвокат.

— Доводя твою мысль до логического предела, нам следует предположить, что безупречный послужной список доктора Ллойда и иных хирургов отделения на самом деле может быть и не столь безупречным? Если покопаться?

— Честно говоря, я так далеко в своих построениях пока не заходила.

— Я тоже… — Малдер замер, уставившись в пол, а потом нагнулся. — Скалли, подойди. Как ты думаешь, что это?

Затянутый плотным гигиеническим пластиком пол был залит уже загустевшей кровью под операционным столом и слева от него; кровь длинными языками, словно раскинувшая щупальца громадная, до отвала насосавшаяся человечинки амеба, грузно затаившаяся под столом, тянулась к двери и к стене. Как раз на границе амебы и пластика чернели в полу какие-то отчетливые отметины. Одна, две, три… четвертую едва не скрыла растекшаяся кровь. Метки располагались почти правильным кругом.

— Четыре отметины?

— Боюсь, что пять… — Малдер, подцепив с инструментального стола какую-то тускло отсверкивавшую плоскую лопаточку, с силой провел ею по густой кровавой массе. — Если попробовать завершить окружность…

Он не договорил. Не было нужды. Под слоем крови обнаружилась еще одна, пятая метка.

— Может, это следы от ножек какого-то стола? — озадаченно спросила Скалли, приглядевшись.

— Горячий был стол…

— Что ты хочешь сказать?

— То, что пластик обожжен, Отметины были оставлены не просто чем-то металлическим, а чем-то раскаленно-металлическим. Посмотри, — он поскреб черные следы. — А тогда получается, что их нанесли нарочно.

Он пожевал нижнюю губу, а потом решительно повел испачканным в крови инструментом от одной метки к другой, постепенно соедини» их прямыми буро-красными линиями.

— Ага, — сказал он, закончив.

— Малдер… пробормотала Скалли, хмуро глядя на получившуюся фигуру.

— Пентаграмма, проговорил Малдер, словно у Скалли не было своих глаз. И для пущей ясности добавил: — Пятиконечная звезда.

— Да еще и красного цвета, — раздраженно добавила Скалли. — Может, все это происки КГБ?

Малдер не ответил, задумчиво глядя на пентаграмму.

— Малдер, резко проговорила Скалли. — Ты, конечно, можешь сколько душе твоей угодно соединять точечки палочками, в конце концов, ты взрослый человек. Но посмотри на факты. Смерти, вызванные ошибками врачей, исчисляются тысячами в год. Может быть, даже десятками тысяч, не могу сейчас сказать точно — но уж тысячами наверняка. Все, что мы сейчас знаем о докторе Ллойде — и у нас пока нет ни малейших оснований подвергать это знание сомнению, — это то, что он был идеальным хирургом. Сегодняшняя трагедия это первый случай за много лет.

Малдер мгновение помедлил. — Скалли, я не врач. Но даже мне, не врачу, удивительно, что ты упорно продолжаешь говорить об ошибке. Ошибка, ошибка… Ошибка — это случайная передозировка лекарства, случайное неверное движение скальпеля — одно-единственное, на миллиметр, может, на полмиллиметра, Скалли. Где ты видишь ошибку здесь? Надо очень постараться, чтобы брюхо принять за голову. По ошибке.

Они вышли из операционной в холл и перевели дыхание; здесь больничный воздух, простой больничный воздух казался сладким, как из райского сада, по сравнению с воздухом операционной. Скалли угрюмо молчала. Малдер огляделся.

— Удивительно, что никто не увидел его хотя бы по телевизору и не остановил вовремя.

— Может, они все были одержимы? — буркнула Скалли, не глядя на напарника.

— Не знаю, можно ли это назвать простой одержимостью или простым вселением дьявола…

— Очень простым, да, Малдер? Совсем простым?

— Не придирайся к словам… По-моему, это больше похоже на колдовство, на черную магию…

«Чтобы отличать одну дрянь от другой, нужно быть слишком большим гурманом», — подумала Скалли.

Стукнула дверь. Полноватая, с располагающей внешностью женщина средних лет в медицинском халате вышла из пятой операционной и, не глядя на агентов, неторопливо двинулась куда-то по своим делам.

— Простите, — ненавязчиво позвала ее Скалли, — а какие процедуры делают здесь? В пятой?

Женщина обернулась. На ее халате отчетливо виднелась карточка с надписью: «Дипл. медсестра Ребекка Уэйт».

— В основном ринопластика… А вы, простите, кто?

— ФБР, — Скалли автоматическим жестом показала жетон. — Агент Скалли, агент Малдер, мой напарник. Вы, я вижу, сестра Уэйт, та самая, что готовила к операции…

— Да-да. Я. Я самая.

— У вас нет никаких соображений относительно того, что произошло во время

операции? Как могла произойти такая ошибка?

Сестра Уэйт, даже не пытаясь этого скрыть, поразмыслила несколько томительно долгих мгновений, и на какой-то миг Скалли показалось, что сейчас эта женщина с добрым лицом и умным взглядом небольших серых глаз все ей расскажет и объяснит. У сестры был такой вид, словно все происходящее для нее в порядке вещей и не представляет загадки.

Потом лицо сестры замкнулось. Губы сложились в виноватую улыбку.

— Честно говоря, не могу. Меня ведь не было в операционной… И потом, я всего лишь медсестра. Мне, в моем положении, довольно затруднительно…

Она не договорила. Все было ясно без слов. Америка, слава Создателю, не тоталитарное государство. Лояльность фирме подчас вполне может быть выше лояльности стране.

— Но вы беседовали с доктором Ллойдом незадолго до… инцидента… несчастного случая. Как он вообще вел себя? Вам ничего не показалось в его поведении странным? Не таким, как обычно?