Ричард Лаймон - Берегись!

Эта хренотень продолжалась всю неделю. Каждое утро она приходила ко мне с новой бутылкой, мы шли и выливали ее содержимое в мертвеца. А я все пытался клеиться к ней. Но Корэл все это время оставалась сучкой. Я не сдавался и приставал к ней. На восьмой день она пришла с Лаведой. Ведьма сказала мне, чтобы я отвалил от Корэл, а иначе она отрежет мне яйца. Шлюха!

После того, как Лаведа отчитала меня, мы вышли в сад, разделись, и эта дьяволица вновь стала воспевать свое дерьмо, подняв очередную бутылку «Рэми». Я был трезв и не употреблял наркотиков. Возможно, что она меня загипнотизировала, не знаю… Но довольно скоро я услышал другой голос — мужской. Голос доносился из ниоткуда. Он произнес: «Что ты делаешь?» Лаведа протягивает мне бутылку и говорит: «Ответь: поливаю свою голову». Я так и сделал.

«Позволь мне полить голову» — произнес голос.

Лаведа вновь потребовала: «Откажись». И я отказал ему.

Затем грязь на отрубленной голове стала смещаться, будто на лице рисовали пальцем. Рисунок оказался знакомым — восьмерка с иксом. Такой же Лаведа нацарапала на лбу парня во время проведения первого обряда.

«Теперь он может полить твою голову» — сказала Лаведа.

«Давай, поливай!» — говорю я.

Внезапно что-то невидимое выхватывает бутылку из моих рук, она падает на землю и разливается. Вот и все. Я закопал голову. Мы оделись и девчонки ушли. Я провел некоторое время еще там, в поисках невидимого типа. Думал, что он прячется где-то в саду. Но никого не нашел.

На следующее утро Лаведа и Корэл вернулись. Сначала мы разделись, а потом меня заставили выкопать голову. Это было дьявольское зрелище. Они заставили меня достать бобы прямо из его ноздрей, ушей и рта и… из его глаз. Бобы немного проросли. Лаведа, держа в своей руке зеркальце, сказала мне, чтобы я положил один из бобов себе в рот. «Только не глотай» — велела она мне. Ведьма ничего толком не объяснила. Я положил одну бобовую горошину себе в рот и держал ее за щекой, как комок жевательного табака. Только табаком это не было. Отвратительно, отдавало гнилью трупа. Так или иначе, я посмотрел в зеркало и… не увидел своего отражения.

Лэйси постучала в дверь ванной комнаты и затем вошла.

— Завтрак…

На полу, возле того места, где находился Хоффман, она увидела бинты и шесть компрессов, некоторые из них парили на несколько дюймов выше плитки, другие располагались напротив. Лэйси увидела его серебряный пенис и мошонку. Он лежал на спине, прикованный одним наручником к ножке раковины.

— Как раз вовремя, — сказал Хоффман.

Дукэйн налил на мочалку еще скипидара. Затем вложил ее в руку Сэмми и тот стал тереть свой член.

— Он свободен?

— Только на одну руку, — ответил Скотт.

— Как раз то, что нужно, — сказал Хоффман и своими действиями спровоцировал у себя эрекцию.

— Что брезгуете? Не хотите потрогать? Как насчет тебя? Он бросил мочалку в Лэйси. Она ударилась о ее поднятую руку и упала на пол.

— Как насчет того, чтобы пососать его? Он тебя хочет.

— Заткнись! — заорал Скотт.

— Полегче, полегче… У этого парня стоит на тебя, Лэйси. А как же мы?

Дукэйн врезал кулаком в пол возле его яиц. Хоффман хмыкнул.

— Завтрак на столе — произнесла девушка. Лэйси поспешила в ванную. Ей захотелось блевануть. Она промчалась в кухню, глубоко дыша и борясь с отвращением. Затем склонилась над раковиной, опасаясь, что ее сейчас вырвет.

— Этот парень — животное, — сказал Скотт, подойдя к ней сзади.

— Не оскорбляй животных.

Он тихо засмеялся и поцеловал ее в обнаженное плечо.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Так, ладно, на чем я остановился? Ах да, я просто взял этот боб себе в рот. И затем просто исчез. Я смотрю вниз и ничего не вижу, ни ног, ни члена, ровным счетом ничего. Все нормально, все на своих местах, но просто невидимо. Я хватаю Корэл за сиськи и встряхиваю их. И вдруг, Лаведа вонзает мне в спину кинжал. Очень больно. Я падаю и удивляюсь тому, что меня просто взяли и убили, ведь столько усилий затрачено. Лаведа говорит: «Я, кажется, просила тебя не прикасаться к ней». Потом она пообещала, что со мной все будет в порядке, и я не умру, если только меня не поразят в жизненно важное место, например, сердце или крупную артерию. Ну, или не сожгут в огне, и тому подобное дерьмо. Ведь я пил из реки и теперь могуществен, мой организм быстро исцеляется. Она приказывает мне встать, и я подчиняюсь. Я чувствовал, что истекаю кровью, но кровотечение быстро остановилось. Ведьма приказывает мне вытащить боб изо рта. Я делаю так, как она велит мне и…. Вуаля! Меня снова видно. Затем Лаведа поведала мне о том, что пока один из бобов находится у меня во рту, то я буду продолжать оставаться невидимым, а если я его выплюну, то буду видим снова. Но если проглотить горошину, то можно прожить невидимым пару недель, а может, и целый месяц. Все зависит от длительности процесса переваривания в организме.

Затем Лаведа дает мне понять, что это все сделано не просто так. У нее большие планы на меня. Завтра я должен буду отправиться в округ Колумбия и исполнить пару заданий для нее: убить президента, вице-президента и спикера палаты. Должен буду устроить хаос в правительстве. Я сделаю услугу ей и ее шайке, и они будут творить, что захотят. И это так же выгодно для меня, не так ли? Я смогу ходить где угодно и делать что угодно. Беспрепятственно. Во мне затаилась великая идея. Той ночью в голову приходило немало щекотливых мыслей. Лаведа оказалась права, я мог ходить куда угодно и делать что угодно в свое удовольствие. Я мог думать о чем угодно и думал о многом. Ведь я мог провести остаток своих дней гораздо лучше, чем просто работать всю жизнь на Группу и устранять ее врагов. Я положил горошину себе в рот и решил провести небольшое исследование. Направился в комнату Лаведы, которая, как я и думал, располагалась недалеко от холла. С ней была Корэл, и они болтали. Оказывается, я первый такой парень с кем получилось проделать такую штуку. Лаведа пыталась сама пройти через обряд год назад и рассказывала Корэл о том, что у нее получалось становиться невидимой. Но она не стала пользоваться этой возможностью. И я, кажется, догадывался почему. Она вовсе не собиралась делать из Группы армию невидимых. Хотела, чтобы вся власть концентрировалась лишь в ее руках. И невидимым меня сделала только для того, чтобы я выполнил всю грязную работу за нее. И после того, как я все сделаю, меня незамедлительно устранят.

В конце концов, они перестают болтать и перебираются на кровать. Вы бы только видели, что они вытворяли, как набрасывались друг на друга, хрюкали и стонали, отлизывая друг у друга влажные щели. Наблюдая за ними, я почти уже вытащил свой болт из штанов. Продолжалось все около часа. Как же я тогда хотел прыгнуть к ним, и воткнуть свой член в ближайшую дырку, но я сдерживался. Не хотелось связываться с Лаведой. Девчонки поведали мне плохие новости.