Фрэнсис Вилсон - Бездна

Изобразив скупую улыбку, бросил кучке присутствующих:

— Прошу прощения, видно, Маврицио пора завтракать. После договорим.

И пошел, сопровождаемый общим смехом. Наконец-то отделался от идиотов, но что могло привести Маврицио в такое состояние? Двери лифта открылись, из кабины все вышли. Рома поспешил войти, нажал кнопку восьмого этажа.

— Близнецы! — выдохнул Маврицио, как только дверцы закрылись. — Я видел одного Близнеца!

Его мороз прохватил по спине.

— Быть не может!

— Собственными глазами видел.

— Где?

— На восьмом этаже — на твоем!

Спину уже прохватил не мороз — стиснула ледяная рука.

— Там еще целая куча народу. Один из Близнецов? Что он делал?

— Бродил по этажу.

— У моего номера?

— Нет, в другом конце коридора. Я не стал задерживаться. Побоялся, как бы он меня не узнал.

Рома взглянул на красную шестерку на указателе этажей, быстро нажал кнопку седьмого.

— Хорошая мысль, — одобрил Маврицио. — Не стоит выходить из лифта, чтоб столкнуться лицом к лицу с Близнецами.

— Вряд ли они меня узнают. Но твоя истинная природа не так хорошо скрыта. Могут обратить внимание. Я же наверняка пройду мимо, не внушив подозрений.

— Тогда для чего они здесь? Врагу явно известно...

— Ш-ш-ш, — шикнул Рома, когда кабина остановилась. — Дай подумать.

Дверцы разъехались на седьмом этаже. Он вышел, нажал кнопку спуска, осмотрел коридор. Пусто. Пока дверцы закрывались, прошелся, стараясь собраться с мыслями.

Близнецы — неумолимо безжалостные вражеские агенты. Возникли в качестве наблюдателей где-то во время Второй мировой войны после увольнения первого стража. Оказались весьма решительной парочкой, вторгаясь туда, куда намеревалось проникнуть Иное. Грубые методы нередко эффективно работали, возникший вокруг миф о «людях в черном» действовал на руку.

Теперь у них есть возможность не просто помешать, а погубить все дело. Хуже того — уничтожить его самого, если только узнают.

— Будем рассуждать логически, — зашептал он. — Допустим, они обо мне не знают. Если бы знали, схватили в при первой возможности где бы то ни было, на людях или с глазу на глаз... во время вчерашнего приветственного выступления... растерзали бы в клочья.

— Что-то наверняка знают, — заметил Маврицио. — Иначе зачем они здесь? Разве только...

— Что?

— Разве только им стало известно об открытии Мелани Элер.

— Хорошая мысль, Маврицио, — признал Рома. — Возможно. Хотя я бы поклялся, им только известно о факте открытия, но не о том, в чем оно заключается. Поэтому сюда явились. Наверняка шли следом за мужем до нашего порога.

Он вздрогнул, услышав стук двери ниже по коридору, поспешно вскочил в звякнувшую спускавшуюся кабину лифта, нажав кнопку нижнего вестибюля, пока дверцы еще не успели закрыться.

— Ну, теперь бросишь глупости? — торопливо спросил Маврицио, боясь, чтобы в лифт не зашел очередной пассажир. — Я тебе постоянно твержу: еще рано. Слишком многое уже пошло иначе, даже если бы не пошло, появление Близнецов — веский повод для отказа.

Рома покачал головой:

— Просто мелкие осложнения. Будем действовать по плану. Вторая и последняя посылка нынче ночью.

— Мы еще первую не нашли!

— Значит, ищи, Маврицио. Найди ее!

Дверцы лифта открылись, впустив молодую пару. Рома обрадовался. У Маврицио есть что сказать, но не хочется слушать. Ему требуется только двадцать четыре часа для исполнения своего долга.

7

— Посмотри-ка, шрамы воспалились, — заметила Джиа, поглаживая пальцами грудь Джека.

Он с закрытыми глазами прислонялся к кафельной стенке душевой кабины. После часа активных занятий любовью коленки резиновые. Горячий пар привел в приятное состояние полного паралича.

Открыв глаза, смотрел, как вода течет по прильнувшему к нему белому гладкому женскому телу. Череп обрисовался под мокрыми волосами. Чувствуется нежное блаженное тепло.

Старомодная ванная отделана белым кафелем, слив потемнел от времени. А закрытая душевая кабина относительно новая и просторная.

По его настоянию Джиа с Вики переехали в городской особняк Вестфаленов на Саттон-сквер. Дом в любом случае неофициально принадлежит Вики — последней наследнице, упомянутой в завещании теток. Она станет законной владелицей после официального признания смерти Грейс и Нелли Вестфален, хотя можно только гадать, когда это случится, — останков никогда не найдут. Впрочем, против проживания в особняке Джиа с Вики никто не возражает.

Он с неимоверным усилием взглянул на три диагональные красные полосы на собственной груди от левого плеча до последнего справа ребра.

Перед глазами встала картина, словно это было вчера. Баттери-парк... горящий в гавани корабль Кусума... безгубый ракшаса, догоняющий Джиа и Вики... Джек бросился на него сзади, стараясь ослепить... чудовище его стряхнуло, замахнулось трехпалой лапой, грудь огнем обожгло...

— Не все, — уточнил он, — только те, что ракшаса оставил.

— Странно. В прошлый раз все было нормально.

— Угу. Просто зудят в последнее время. — Тут до него наконец дошло, что поэтому он и чесался в Монро. — Вчера снова ракшасы снились.

— Очередной кошмар?

Джек кивнул, мысленно умоляя не спрашивать, присутствовала ли она во сне.

Джиа снова погладила шрамы.

— Надеюсь, когда-нибудь это останется страшным сном. Хотя напоминание навсегда сохранится.

— Скорей будет служить подтверждением реального существования тех самых тварей.

— Да кому оно нужно? — Джиа крепче прижалась к нему. — Хочется напрочь забыть об их существовании.

— Ведь они настоящие, правда? Мы их не выдумали?

Она взглянула на него:

— Ты серьезно? Разумеется, настоящие. Зачем спрашивать?

— Затем, что для участников конференции, на которой я присутствую, НЛО, пришельцы, Антихрист тоже настоящие. Если кто-то кого-нибудь спросит о реальности пришельцев, тот глянет на него точно так же, как ты на меня, и скажет: «Ты серьезно? Конечно, они настоящие. Зачем спрашивать?» Понимаешь, к чему я клоню? Люди абсолютно уверены в подлинном существовании заговорщиков, инопланетян, секретных организаций.

— Массовое помешательство, — медленно кивнула Джиа, принимаясь намыливать ему грудь, покрывая шрамы мыльной пеной. — Понимаю.

— По-моему, они ненормальные. Поговоришь с кем-нибудь пять минут, сразу видно — связь с реальностью больше не оплачивается. А если бы мы с тобой начали кругом болтать о ракшасах? Разве о нас не сказали бы то же самое? И были бы абсолютно правы, потому что у нас, черт возьми, не имеется никаких доказательств, никаких надежных свидетельств, за исключением моих шрамов, которые, как всем известно, я сам мог себе нанести.