Эрик Хелм - Уцелевший

— Мм-м-м... Вовсе недурно!

— Где герцог?!

Рекс умудрился поднести девушке напиток недрогнувшей рукою:

— Говорят, не спаивайте красавиц крепкими коктейлями. Но я постараюсь соблазнить вас коктейлем по-настоящему вкусным.

Танит немедленно поставила стакан, даже не пригубив, и в упор посмотрела на собеседника. Глаза ее снова потухли, в голосе зазвучала неподдельная тревога.

— Я не могу оставаться здесь и дожидаться пятичасового чая. В четыре следует уже быть в Лондоне.

Рекс едва не брякнул: «А куда же вы направляетесь потом?» — однако сдержался и задал весьма разумный вопрос:

— Почему не отправиться на... собрание прямо отсюда? Машина быстрая.

Девушка подняла голову.

— Разумеется, я и позабыла, что вы сами поедете туда же. Правда, так будет и короче, и быстрее. Если вы согласны взять меня с собой, действительно, разумней двигаться отсюда. Но... мадам д’Юрфэ собиралась выехать вместе, и одежда моя осталась в гостинице.

— Позвоните. Предупредите. Пускай соберет все необходимое, а встретитесь уже на месте. Необходимо повидаться с герцогом — уж он появится здесь во что бы то ни стало, будьте покойны.

Танит кивнула.

— Если отдаваться под его защиту, следует переговорить заранее, это верно. И до начала... собрания. Моката глядит сквозь эфир страшными глазами, он узнает, где я, очень быстро.

— Звоните, — подбодрил Рекс, беря девушку за руку и подводя к телефону. — С Клариджем соединят безо всяких затруднений.

Он вызвал гостиницу, подождал окончательного щелчка, услышал гудок и оставил Танит наедине с аппаратом. Вернулся в гостиную, заново встряхнул шейкер, налил себе еще коктейль, подмигнул зеркалу, осушил стакан двумя глотками и, стараясь не шуметь, закружился по комнате в дурачливом танце. Птичка попалась, теперь подождем де Ришло и пускай принимается за дело сам.

На шестом пируэте ван Рин едва не шлепнулся. В дверном проеме возникла Танит. Лицо ее было пепельным от ужаса, глаза сверкали злостью.

— Лжец! — выкрикнула она. — Моката у графини! А с Мокатой — Саймон Аарон! Уведенный от вас простым повелением еще вчера, менее нежели через час! Вы и ваш драгоценный де Ришло! Самозванцы, несчастные шарлатаны! Даже себя защитить не сумели! А теперь Моката прикрутит меня к Колесу Пта!

Девушка повернулась и опрометью ринулась прочь.

* * *

— Госпожа! — воскликнула Иветта, вскакивая и бросаясь на ложе рядом с Эрной. — Госпожа, что же будет дальше?

— Не знаю, — бесцветным голосом ответила баронесса.

— Снаружи кричали... Слышите, звенят клинки?

— Слышу, разумеется, — раздраженно бросила Эрна, перекатываясь по медвежьей шкуре и лихорадочно собирая остатки раскромсанного платья. — Одевайся, дурочка. Одевайся быстрее.

— Но... Ведь сюда еще вернутся?

— Одевайся, тебе говорят! — окрысилась баронесса.

Служанка повиновалась беспрекословно и облачилась куда успешнее, чем сама отдавшая распоряжение госпожа. Платье Иветты пребывало в целости и сохранности, чего никак нельзя было сказать об убранстве, силой содранном с баронессы де Монсеррат. Эрна повертела в руках остатки платья и сорочки, тихо выругалась — однако мягче, нежели час назад, — и ловко завернулась в распоротые полосы ткани, резонно рассудив, что это все же куда пристойнее и, главное, теплее облачения, положенного природой. Помедлила.

Сняла жемчужное ожерелье, подаренное мужем.

Положила его на постель.

Тщательно расправила.

— Иветта! — позвала баронесса чуть охрипшим голосом.

— Да, госпожа.

— Бертран де Монсеррат велел Родриго уничтожить нас обеих...

— Боже мой! — вскрикнула служанка, бледнея.

— ...А сеньор де Монтагут нарушил приказ, полученный от лучшего друга и теперь, сколько могу судить, приводит к повиновению собственных людей.

— Да, госпожа, — повторила ничего не понимавшая резвушка.

— Готовься. Если все обернется благополучно, путь предстоит неблизкий.

— А если нет? — спросила Иветта, мучительно гадая, о чем идет речь.

— Если нет, — печально усмехнулась Эрна, — опять разденешься и вернешься на попону. А дальнейший путь окажется коротким... и последним.

* * *

Баск Мануэль свалился с бесчувственного тела и медленно поднялся на ноги. Родриго лежал ничком, не шевелясь, оглушенный ударом упавшего сверху без малого двухсотфунтового противника.

Тяжело дыша, вытирая грязной ладонью запекшийся рот, Мануэль уселся на земле, с ненавистью разглядывая огромного испанца, столь грозного еще несколько секунд назад, и такого бесконечно уязвимого теперь.

— С-с-сволоч-чь! — прошипел баск, чувствуя, как выскакивает из груди колотящееся сердце. — П-подлюга!

Шатаясь, Мануэль встал на ноги и остервенело пнул неподвижного Родриго в ребра. Еще раз. И еще.

— Так это и есть, скотина, твоя ч-честная д-дележка? — процедил он, трясясь от бешенства. — А знал же я, знал с самого начала! Ну, погоди, гадина!..

Проворно, понаторело молодой баск стянул кисти Родриго вынутым из куртки сыромятным ремнем. Огляделся. Быстрым, сноровистым ударом разрубил валявшийся на примятой траве боевой лук, имевший в длину шесть футов, а при натяжении требовавший почти ста пятидесяти фунтов усилия. Деревянные половинки разлетелись, отброшенные тугой тетивой, прыгнули по земле, замерли. Мануэль нанес еще два быстрых удара и поднял прочнейшую, навощенную веревку, на которой можно было бы спокойно поднять в воздух кузнечную наковальню.

— Угу, — буркнул он уже довольным голосом.

Связать лодыжки поверженного командира было делом нескольких мгновений. Баск яростным пинком перевернул капитана и начал неудержимо, со всего размаху бить Родриго по щекам, приводя в чувство. Испанец не шевелился.

— Ах ты, тварь, — остервенело процедил Мануэль.

Выпрямился, повел взглядом вокруг, сделал несколько быстрых шагов и вернулся, неся сдернутую с пояса Альваро флягу. Струя холодного терпкого вина ударила в лицо Родриго, темными струями разлилась по щекам и подбородку, начала постепенно впитываться в землю.

Остатки напитка Мануэль влил капитану в рот. Кастилец медленно раскрыл глаза.

— Мануэль?..

— Он самый.

Родриго дернулся и немедленно вспомнил все произошедшее. Ни рукой, ни ногой шевельнуть не удавалось.

«Оглушил, сукин сын. Одолел-таки.»

Испанец повернул голову и уставился прямо в глаза бывшего подчиненного.

— Что будем делать дальше?

— Дальше? — медовым голосом осведомился баск. — Ах, дальше... Скажи, Родриго, ты заранее продумал и расчислил это маленькое приключение?

— Нет.

— Тогда зачем же?..

— Объяснил бы, — медленно произнес испанец, — но ты, к сожалению, не поймешь.