Обещай, что никому не скажешь - Макмахон Дженнифер

— Это же Ральф Гризуолд, глупенькая! Человек со свиньями и яйцами, который живет внизу. Ты ведь это знала, Кузнечик? — Она вопросительно смотрела на меня, словно собираясь поинтересоваться: «У тебя что-то с памятью?»

— Послушай, Кейт, сегодня я говорил с Джимми и спросил его насчет Майка Шейна. Можешь представить, чем этот ублюдок занимается в Барлингтоне?

Мы с Ником сидели за столом на кухне и ели сэнд-вичи с тунцом. Мать работала над картиной. Я позвонила Нику и пригласила его на ланч, как только мы вернулись из центра опеки для престарелых «Холлоуз». Мне не терпелось передать ему слова матери о том, что его отец также был отцом Опал, но я решила пока что придержать язык. Возможно, это была игра ее воображения.

Но что, если нет? Что, если Опал на самом деле была сводной сестрой Дел? Я понимала, что если хочу узнать правду, мне придется обратиться к человеку, который меньше всего склонен чем-то делиться со мной: к Рейвен.

Ник не стал ждать, пока я догадаюсь, чем занимается Майк.

— Ты не поверишь, но все сходится. Майк Шейн — гребаный татуировщик. Он владелец салона татуировки «Дракон Майк» в Барлингтоне.

Я с трудом усвоила эту новость, обдумывая возможности, которые она открывала. Возможно, татуировка Дел была одной из первых работ Майка. Более долговечным подарком, чем звезда шерифа. Возможно, моя догадка о старом Роне Макензи была заблуждением.

— Это может оказаться совпадением, — допустила я.

— Совпадением? Черт возьми, это явная улика. Разве ты не говорила о букве «М» на груди Дел? «М» означает «Майк». Готов поспорить, это был он. Он сделал ей татуировку, потом убил ее и срезал татуировку, чтобы скрыть связь между ними.

— Конечно, это надо проверить, но я не могу представить, как ласковый паренек Майк Шейн мог убить Дел. Ему было одиннадцать или двенадцать лет. И в тот последний день в школе он находился в очень плохом состоянии. Насколько я помню, его увезли в больницу.

— Но, Кейт, он же чертов татуировщик!

— Знаю. Это очень странное совпадение. Как я уже сказала, его нужно проверить. Но позволь мне сказать тебе, что я выяснила сегодня. Ты что-нибудь помнишь о Роне Макензи, водителе школьного автобуса?

— Немного. Вспыльчивый тип, но он скрывал свои чувства. Он называл нас мартышками, это я помню.

Я рассказала ему об утреннем посещении дома престарелых и о словах Рона.

— Значит, с помощью татуировки он мог заклеймить ее, — проговорил Ник. — «М» значит «мартышка», вроде багрового рубца или другой дряни. Вот грязный ублюдок! — У Ника дернулось лицо.

— Не знаю… буква была такой изящной и красивой, — сказала я. — Если бы кто-то вроде Рона сделал ее из ненависти, она была бы грубой и небрежной. Мне всегда казалось, что тот, кто сделал татуировку, нежно относился к Дел.

— Так нежно, чтобы задушить ее и разрезать, словно кусок мяса. Думаю, нам нужно поговорить и с Шейном, и с Макензи. Черт возьми, наверное, нам следует обратиться в полицию.

Я покачала головой:

— Что мы можем рассказать? О болтовне слабоумного старика, который обмочился у меня на глазах? Если он убил Дел, то получил по заслугам. Он уже сидит в тюрьме. Мне его даже жаль. И мы можем быть совершенно уверены, что он не мог сбежать и убить Тори. Единственная улика, которая у нас есть насчет Майка, — это буква «М», которую я видела, но о которой больше никто не знает. Черт побери, возможно, они сделают меня подозреваемой номер один, если уже не сделали.

— Что? Полицейские не считали тебя подозреваемой.

— Не тогда, а теперь. Судя по тому, как они вели себя, я первая в их списке подозреваемых.

— Полная чушь! Ты не имела к этому никакого отношения.

— Да, и ты тоже, но они подозревали тебя, верно? Разве ты не был первым, кого они стали искать после убийства Тори Миллер? Это просто невезение, Ник.

Он немного подумал, пока я убирала тарелки со стола.

— А как насчет звезды? — спросил он. — Теперь, когда ты слышала о ней еще и от Рона, тебе не кажется, что лучше что-то с ней сделать? Если, как я уже говорил, мы имеем дело с Дел, то она знает, что звезда у тебя.

— Послушай, о чем ты говоришь? Ты несешь почти такую же околесицу, как мистер, который работал в НАСА, а теперь мочится на пол. Да, я получила звезду, но что с ней можно сделать? Ничего. Было был разумнее, если бы мы оставили эту проклятую штуку лежать в земле. Не надо было мне поддаваться на твои уговоры.

— Может, ты и права, — признал Ник. — Мы здорово напились, и я вроде как извлек из этого выгоду.

Я рассмеялась:

— Не уверена, кто из кого извлек больше выгоды.

Он застенчиво улыбнулся краешком рта. Я почувствовала, что краснею, и в замешательстве стала изучать морщинки вокруг его глаз. «Гусиные лапки». Словно птица, которую он убил, каким-то образом отомстила ему. Он был каким-то ранимым, почти как ребенок.

— Никки, я должна быть честной. У меня не слишком складываются отношения с мужчинами. Мой брак почти с первых лет начал разваливаться. Наверное, у меня что-то не так с эмоциональной привязанностью.

Я посмотрела на мужчину перед собой и снова увидела четырнадцатилетнего паренька, покрытого темно-коричневым загаром от работы под открытым небом, с глазами, горящими от желания. От него пахло бензином и сигаретным дымом. Он снял фуражку с логотипом компании «Джон Дир» и положил ее на стол.

— Прошлая ночь много значила для меня, — начал он. — И конечно, я надеюсь, что это еще не конец. Я не прошу о каких-то серьезных обязательствах. Я знаю, что у тебя своя жизнь, а у меня своя. Не могу давать никаких обещаний, не знаю, к чему это может привести или не привести, но, елки-палки, теперь мы взрослые люди. Мы не можем вернуться обратно, но можем двигаться вперед, — понимаешь, о чем я? Просто дай мне шанс, ладно? Давай посмотрим, что из этого выйдет.

Его голос был мягким, как вкус виски, и когда он перешел на шепот, в нем появилась хрипотца, от которой по моей шее пробежало приятное тепло. Я наклонилась и прижалась губами к его губам.

На этот раз мы не стукнулись зубами, и в нашем поцелуе не было такой же неодолимой силы, как вчера ночью. Он был нежным и легким. В нем не было отчаяния, лишь намек на сдерживаемое желание. Возможно, это было не плотское желание, а стремление вернуться в прошлое, пережить все заново и получить второй шанс. Я положила ладонь ему на затылок и привлекла к себе поближе. В тот момент мы снова были детьми на чердаке, и нам обоим не хватало воздуха, но это было приятное удушье.

— Кэт и Ник сидят на дереве и целу-у-уются!

Певучий, детский голос моей матери рывком вернул нас к настоящему и заставил отпрянуть друг от друга. Это был голос Дел, и, глядя на испуганное лицо Ника, я понимала, что я не единственная, кому так показалось.

Возможно, дело было в неожиданном свидетеле, в эмоциональном истощении, в похмелье или даже в гормонах, но в тот момент мои подсознательные страхи бурным потоком хлынули в сознание. Дел говорила через мою мать, используя ее как одну из говорящих кукол и дергая за невидимые космические нити. Это было неоспоримым фактом. Дел нашла дорогу назад, и, как и предупреждал Ник, она была чрезвычайно зла на нас.

— Когда свадьба? — спросила она. Слышать голос мстительного ребенка из уст моей бедной старой матери было просто непристойностью. Она повернулась и с хихиканьем удалилась в студию, захлопнув за собой дверь. Оттуда послышался треск и грохот, как будто она разносила комнату на части.

— Тебе нужно идти, — прошептала я. — Я позвоню позже.

— Кейт, я…

— Иди, иди. Все в порядке. Потом поговорим.

Вот и весь второй шанс.

Он взял засаленную бейсболку и нахлобучил ее.

— Мне жаль, — сказал он.

— Мне тоже, — ответила я. А потом он ушел.

Глава 14

17 ноября 2002 года

Час спустя, когда я подметала разбитое стекло в студии, появилась Опал.