Наташа Мостерт - Сезон ведьмовства

На это был только один ответ — страшный, пугающий. Боже милостивый! Боже милостивый…

ГЛАВА 11

Лицо Фрэнки было серым от усталости. На кровати лежал раскрытый чемодан, а рядом раскиданная одежда — блузки, жакеты, белье. Она то и дело поглядывала на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке. Габриель позвонил ей на рассвете. Сначала она сказала, что не сможет встретиться.

— Извини, я очень спешу, — разбитым голосом проговорила она в трубку. — Давай поговорим по телефону.

— Нет, мне нужно увидеться с тобой. Черт побери, Фрэнки, вчера вечером я опять выходил в «скачок». Тебе совсем не интересно?

— Мне очень, очень интересно, но я лечу к Уильяму в Швейцарию и еще не собрала вещи… — Послышался тяжелый вздох. — Ладно, приезжай ко мне, только учти: в десять я должна быть в аэропорту.

— Летишь из Хитроу?

— Из Станстеда, на частном самолете, — коротко объяснила Фрэнки.

Ах да, разумеется. Габриелю тоже хотелось бы полетать по миру на личном самолете.

— Попроси задержать вылет, как-никак, это одна из твоих привилегий.

— Не могу. В полдень я должна быть в Берне. Дело в том, что… — Габриель уловил в ее голосе едва сдерживаемое волнение. — Сегодня Уильяма посмотрит один врач, настоящее светило. Он собирается предложить новый курс лечения и, возможно, сумеет нам помочь. Я обязательно должна успеть на консультацию, так что мне нельзя опаздывать. Пожалуйста, давай побыстрее, хорошо?

Габриель примчался в резиденцию Уиттингтонов в Холланд-парке — сплошь кремово-белые колонны с лепниной и резные кованые решетки — в мгновение ока, однако теперь уже сомневался, стоило ли вообще приезжать. Фрэнки никак не могла сосредоточиться. Их разговор постоянно прерывался телефонными звонками, а также периодическим появлением дворецкого. Судя по его кислой мине, он был явно недоволен тем, что в спальне у мадам сидит посторонний мужчина, тем более что на хозяйке надета лишь ночная рубашка. Очень соблазнительная рубашка, отметил Габриель. Голубой цвет всегда очень шел Фрэнки.

— Будь добр, подай мне вон тот ремень. — Она указала на желтовато-коричневый ремень с пряжкой замысловатой формы. — Спасибо. Черт, куда я дела туфли? Только что держала в руках — и куда-то дела. Ты не видел? Минуту назад были здесь!

— Фрэнки, — вздохнул Габриель, — выслушай меня, пожалуйста.

— Я слушаю.

Она выдвинула ящик туалетного столика и принялась выгребать оттуда помады, кисточки для пудры и прочую косметику. Огромные зеркала туалетного столика как нельзя лучше отражали роскошное убранство комнаты. Никакого сравнения с убогой квартиркой в Оксфорде, где они когда-то жили.

Фрэнки достала из ящика карандаш для бровей и бросила его в косметичку.

— Я вся внимание, — повторила она. — Ты говорил, что вчера тебе удалось переместиться из сознания Робби в сознание его убийцы. Отлично, это уже прогресс. А в чем, собственно, проблема? Ты ведь уже перепрыгивал из мыслей жертвы в разум преступника. Помнишь дело Рушкоффа?

Конечно, он помнил один из своих первых успехов в «Глазе бури». Габриель сумел не только просканировать мысли Оливера Рушкоффа, состоятельного биржевого маклера, но и проникнуть в сознание его похитителя. Долгое время усилия не давали результатов. Сознание Рушкоффа запечатлело лишь темноту и чувство клаустрофобии — при похищении ему завязали глаза, а это означало, что рассчитывать на визуальные ориентиры Габриелю не придется. Тем не менее, когда он сумел переключиться на мысли похитителя, преступление тут же было раскрыто.

— Фрэнки, ты не поняла. Дело не в том, что я изменил угол обзора.

Она досадливо мотнула головой, тряхнув блестящими волосами.

— Но ведь ты только что сказал…

— Нет. Погоди. Выслушай меня.

Что-то в голосе Габриеля подействовало на Фрэнки. Она отложила косметичку и медленно обернулась.

— Хорошо. Я тебя слушаю.

— Не врубаешься? Повторяю, дело не в смене перспективы. Не я сканировал разум убийцы, а убийца — мой разум!

Фрэнки всплеснула руками.

— Это невозможно!

— Так и произошло.

— Ты хочешь сказать, что убийца Робби обладает способностями к дистанционному видению?

— Именно.

— Одна из сестер умеет выходить в «скачок».

— Да.

Воцарилась долгое молчание. Лицо Фрэнки отражало потрясение, подобное тому, которое Габриель испытал вчера.

— Зачем она сканировала тебя?

— Вопрос на миллион долларов.

Фрэнки тяжело опустилась в кресло у туалетного столика.

— Она знает, что ты пытаешься выяснить причины смерти Робби.

Габриель покачал головой.

— Допускаю, но мне почему-то кажется, что это не так. Скорее всего, она не догадывается, что проникла в мое сознание, когда я сам находился в «скачке». Когда она начала меня сканировать, я сразу вывалился из пси-пространства Роберта. В том доме ее со мной не было. Думаю, она прощупывала меня вне всякой связи с Робби. Ее интересую лично я. Ты, конечно, сочтешь меня самовлюбленным идиотом, но сестры Монк от меня без ума.

Фрэнки иронически подняла брови.

— Не смейся. Видела бы ты, как Минналуш буравила меня взглядом на уроке живописи, а Морриган опять пригласила в гости. Завтра я ужинаю в Монк-хаусе. Сестры явно хотят познакомиться со мной поближе. Намного ближе, поверь. И не спрашивай почему.

— Ты довольно милый, — вдруг улыбнулась Фрэнки.

— Но не настолько.

— Согласна. Кроме того, сестры могут заполучить любого мужчину, которого пожелают.

Фрэнки нахмурилась и взъерошила свои короткие волосы, отчего они ореолом распушились вокруг головы, и она стана похожа на растрепанного эльфа. Габриель хорошо помнил эту ее привычку. Когда они были вместе, он всегда обнимал ее и приглаживал волосы. Теперь, наверное, этот жест показался бы ей неуместным.

С лица Фрэнки не сходило изумление.

— Представить себе не могу, что одна из сестер — дальновидящая. Невероятно!

— И мне верится с трудом.

Фрэнки охнула и приложила ладонь к губам.

— Ты понимаешь, что это означает? Она раскусила, что ты тоже дальновидящий. Уже хотя бы по тому, что ты заблокирован ее попытку войти в твой разум.

— Ты права, но не забывай, она-то думает, что осталась инкогнито. Она просто решит, что я почувствовал вход и инстинктивно заблокировался.

— Строго говоря, ты не знаешь, кто это был, Минналуш или Морриган.

— Либо та, либо другая, уж в этом можно не сомневаться. Я почувствовал ее жгучее любопытство и… высокомерие.

— А-а, встреча родственных душ.