Дарья Беляева - Крысиный волк

Первым вернулся Аштар, сказал, что голоден, как кот и стащил кусок со стола сырого мяса, оправдав предыдущее заявление. Адрамаут и Мелькарт приехали, когда стемнело. Судя по голосам, они были чему-то очень рады.

Адрамаут заглянул на кухню, улыбнулся, обнажив зубы.

— Помочь? — спросил он.

— Нет, спасибо, Адрамаут, — защебетала госпожа Тамия. — Мы вполне справляемся в женской компании!

— Нет! — выпалила Амти. Она имела в виду «нет, не справляемся», но госпожа Тамия так убедительно кивнула в сопровождение, что Адрамаут явно понял ее восклицание, как «нет, спасибо».

Амти вдруг почувствовала себя непередаваемо одиноко. Дело было не в том, что Адрамаут ушел, он устал, он мотался в Гирсу. Просто у всех были свои проблемы, проблемы важнее и серьезнее, а ее единственный друг оставался где-то далеко, и Амти даже не знала, жива ли Эли. Она осталась со взрослыми один на один, и взрослые понятия не имели, что с ней происходит, и она не стала бы им говорить, чего боится, за что ей стыдно, что ее волнует.

После Лестницы они стали более жестокими, еще больше стали Инкарни. И Амти переживала, что все, во что они верили оказалось фикцией — они были так же плохи, как и все остальные. Она была так же плоха.

Дикие, зверские, существа, и сама Амти — такая же. Она любила их и скучала, но не могла им довериться.

Они с госпожой Тамией накрыли на стол, Мелькарт при их появлении живо затушил сигарету. За столом все разговаривали довольно оживленно, а Амти только тыкала вилкой в мясо. Аштар говорил, что не нашел ничего подходящего.

— Были ритуалы, где нужно приносить в жертвы детей Перфекти, — он посмотрел на Ашдода, подмигнул ему. — Но наша Эли явно не подходит.

— Зато мы кое-что нашли, — сказал Мелькарт. — Потому что херней всякой не занимаемся.

— Вроде спасения моей жизни? — спросила Яуди. Она стояла у входа в столовую, в зубах у нее дымилась сигарета. Яуди госпожа Тамия совершенно не смущала. Амти не знала, сколько Яуди там простояла, такая она была тихая. Видимо, Мелькарт тоже ее не заметил.

— Ну, — сказал Мелькарт. — Вообще да. Есть хочешь?

— Не откажусь, спасибо.

Яуди посмотрела на Шайху, потом отвела взгляд. Она села с другой стороны от Шайху, да еще и на другом конце стола. Амти помахала ей, и Яуди ответила тем же. Выглядела она намного лучше, чем утром. Даже намного лучше, чем в предыдущие недели. Может быть, потому что из нее ушла кровь Шайху.

— Словом, — сказал Мелькарт, налив себе водки из графина. Ашдод от водки тоже не отказывался. Они чокнулись и, опрокинув свою стопку, Мелькарт продолжил:

— Есть эта женщина-зверь. В черном, да. С вуалью. Она приходила в поселок под Гирсу. Появлялась иногда. Они там считали, что она призрак. Называли ее Жуткой Вдовой. Я так думаю, сука вылезала, ну хрен знает, еды достать, соли-спичек там. Короче, сцапали мы, по крайней мере, место, где ее видели до всего. Я уверен, что в лесу где-нибудь, в охотничьем домике она девчонок и хранит.

Ашдод, которого в курс дела, видимо, ввели, пока Амти плакала, шинкуя лук, сказал:

— И что вы намерены делать дальше?

— Прочешем близлежащие к поселку леса. Наверняка, найдем там хотя бы ее след, — сказал Адрамаут. — Но я думаю, что найдем там и девочек. Где она может держать их в Столице? Здесь очень сложно прятаться.

— Вы ведь прячетесь.

— Резонно, кстати, — сказал Аштар.

— Тебе просто не хочется шляться по лесам провинции, — хмыкнул Шайху.

— Это уж точно.

— Поедем завтра, — сказал Адрамаут. — Ашдод? Вы не хотели бы…

— Присоединиться? С радостью. Возьму отгул на работе и поеду в провинцию, шляться по лесам с кучкой безумных Инкарни-ренегатов в поисках потенциально всемогущей жрицы Матери Тьмы.

— Это сарказм? — спросила Амти.

— Нет, — ответил Ашдод. — Я вполне серьезен.

— Отлично. Выдвинемся в шесть, к восьми будем к Гирсу. Тогда получается отлично, разделим ближайшую к поселку местность на сектора. Неселим и Мелькарт, Шайху и Аштар, я и Ашдод…

— А я? — спросила Амти.

— Нет, — сказал Адрамаут. — Ты присмотришь за Яуди.

— Но я здорова, — сказала Яуди. — И тоже с радостью помогла бы. Мне не всегда продают сигареты, но я уже не девочка.

— Если хочешь, — начал было Адрамаут, но Амти снова прервала его:

— Я - хочу!

— Ты же — трусиха, — сказал Мелькарт.

— Да, но я была на настоящих заданиях.

— Малыш, мы уже потеряли Эли. Мы не возьмем тебя. Это опасно.

— Но женщина-зверь меня проигнорировала.

— Мы не знаем, тверда ли она в своих решениях, — сказал Неселим. Они все за нее волновались. Они все были против нее.

— Это не обсуждается, малыш. Мы ищем Эли и не хотим потерять тебя.

Амти посмотрела на Ашдода, как будто он мог в чем-то кого-то убедить, но Ашдод только пожал плечами. За столом продолжали разговаривать, но Амти не слушала, ей хотелось разораться или расплакаться.

Некоторое время Амти сидела молча, рассматривая пол, а потом она услышала имя Шацара. Амти подняла голову.

— Конечно, он безумен, — говорил Неселим. — Но дело не в этом. Даже если Шацар хотел осквернить саму человеческую природу и заставить людей перегрызть другу глотки это не…

— Не страшно, — подсказал Ашдод с усмешкой. — Вы же к этому стремитесь.

— Да, — ответил Неселим. — Для Инкарни это естественно. Однако он истреблял своих собственных братьев и сестер. Геноцид собственного народа, понимаешь? В этом он виновен.

— Ага, — сказал Мелькарт. — Ну и я тоже. Немного. Не в таких масштабах. Но ты, друг, не видел Двора!

— Разумеется, — кивнул Ашдод. Несмотря на то, что они с Мелькартом были примерно одинаково пьяны, Ашдод держался лучше.

— Мы убиваем друг друга, это да. Иногда даже бездумно. Но во Дворе всегда принимают новых Инкарни, им дают кровь и пищу. Мы не ставим убийства таких как мы на поток.

— А у вас к нему как относятся? — поинтересовался Адрамаут.

— Плохо, — ответил Ашдод. — Он — чудовище. Безотносительно того, какая цель за этим стоит, мы против истребления миллионов людей. Это как-то уж вовсе даже для тех из нас, кто ненавидит Инкарни. Но с другой стороны, не равняйся бытие Инкарни смерти, боролись бы вы сейчас за людей или наслаждались собственными предпочтениями во славу Матери Тьмы?

— Спорный вопрос, — сказал Мелькарт. — Может быть, мы бы научились жить в мире. Раньше люди вот мясо сырое жрали.

— Мы и сейчас жрем, — сказал Аштар.

— Ты меня понял, — засмеялся Мелькарт. — Не все мы плохие. Есть фанатики, есть чокнутые, но другие — стараются сохранять человеческое. И даже те, кто этого не умеют, преданы хотя бы Двору.