Брижит Обер - Мрак над Джексонвиллем

Пристально разглядывая изуродованный труп, она вдруг осознала, что пахнет падалью и мочой. И — странное дело — смердело, похоже, отнюдь не распятое тело, а что-то у нее за спиной.

Сжав в руке револьвер, она резко развернулась — и поймала на мушку спешившего на помощь Хейса. Со вздохом облегчения она опустила руку. Он остановился, тяжело дыша:

— С трудом нашел тебя, тут столько дорожек… Что происходит?

Сэм молча кивнула в сторону часовенки. Он подошел, потом отшатнулся:

— Черт возьми, Сэм, тут и в самом деле центр! Тот, кто это сделал, возможно, все еще здесь…

Что-то как будто коснулось его лодыжки, и он опустил глаза. По белому носку усердно карабкался вверх таракан. Хейс сбросил его и растер подошвой. Сэм вдруг сказала:

— Парень на станции обслуживания говорил, что город последние две недели буквально наводнен тараканами. Из-за погоды. Я иду налево, ты — направо, — без всякой связи тут же добавила она.

Хейс кивнул. Этот распятый субъект с тараканами во рту… Они двинулись — каждый по своей дорожке меж могил. Черт возьми, такое впечатление, будто он издевательски смеется. Никогда еще такого не видел. Ветер зашумел в ветвях деревьев. Их было по меньшей мере двое — в одиночку мужика вверх ногами не подвесишь. Заслышав их шаги, сотни насекомых бросались врассыпную, заползая в темные трещины на могильных плитах. «Ну и расплодилась здесь эта нечисть», — подумал Хейс, стараясь ступать как можно тише. Слева раздался смех. Он резко развернулся, вытянув руку с оружием. Смех — похожий на серебристое журчание фонтана — раздался справа. Он развернулся туда. Вдоль запястья стекал пот, рука стала влажной. Согнувшись пополам, Хейс осторожно двинулся вперед. Пронзительный крик — он вздрогнул и едва не нажал на спусковой крючок. Но вовремя опомнился. Пожилая дама в лиловых брюках и ярко-желтой майке с глубоким вырезом, крепко прижимая к груди сумочку и букет цветов, заверещала, выпучив глаза:

— Опустите это, сейчас же опустите оружие, иначе я позову полицию!

Хейс выпрямился, опустил руку, размышляя о том, как же теперь выбраться из этой переделки, но тут появилась Сэм — улыбающаяся, безупречная в своем бежевом костюме.

— Что-то случилось, миссис? — любезно осведомилась она, будто и не замечая оружия в руках Хейса.

Пожилая дама дрожащим пальцем указала в его сторону:

— Видите, вон там, какой-то чернокожий, у него пистолет, и он в меня целился; нужно сообщить в полицию — он, по-моему, опасен.

Хейс приветливо улыбнулся:

— Я из полиции, мэм, не надо меня бояться, хотите, покажу удостоверение?

Сэм взглядом пригвоздила его к месту. Пожилая дама в полной растерянности смотрела то на одного, то на другого.

— Идемте, я провожу вас до ворот, — решительно взяв даму под руку, предложила Сэм.

Та повиновалась, через плечо встревоженно поглядывая на Хейса.

— Лучше всего не обращать на него никакого внимания, и все будет хорошо… — продолжила Сэм ободряющим тоном и прибавила шагу.

Немедленно убрать отсюда эту старушку. Пожилая дама затараторила на всю аллею:

— Понимаете, я хожу сюда раз в неделю, сменить цветы бедному Хьюберту, вот уже пятнадцать лет как он покинул этот мир, и я лишь однажды не пришла — когда ездила в Миннесоту навестить сестру, вы знаете, где это — Миннесота? Бедняжка Хьюберт всю жизнь мучился печенью, и уверяю вас: кого тут я только не встречала, но на такого черного громилу нарвалась впервые за пятнадцать лет, представляете — скачет по аллеям, выставив пистолет; я думала — у меня сердце остановится. Мистер Уэйтс, здешний сторож, пожалуй, тоже уже староват стал… Впрочем, что-то не пойму, куда он подевался…

Сэм смущенно потупила глаза:

— Вот мы и пришли.

Пожилая дама вдруг встряхнула зажатым в руке букетом красных камелий:

— Но я же не поставила цветы!

— Право, миссис…

— Миралес. Рут Миралес. Зовите меня просто Рут.

— Право, Рут, я полагаю, что сегодня, пожалуй, лучше туда не возвращаться.

Рут уставилась на нее маленькими живыми глазками. Лиловый перманент колыхался на ветру. Быстро оглянувшись, она вдруг понизила голос:

— Из-за них, да?

Сэм почувствовала легкое покалывание в желудке — признак того, что она напала на след.

— Вы о ком, Рут?

— О новеньких; о новеньких, что появились тут, на кладбище, об этих Мартинах: с тех пор как они здесь, все пошло наперекосяк.

Сэм с трудом удавалось сохранять хладнокровие.

— Разве на кладбище живут какие-то люди?

Рут тихонько хихикнула:

— Да их здесь больше, чем в городе, вам не кажется? Во всяком случае, как их тут похоронили, так и начались все эти странные вещи…

Ну вот! Ложный след. Слава Богу, что, хоть рассуждая о странных вещах, миссис Миралес и не подозревает, до какой степени она права…

Довольная тем, что у нее нашелся собеседник, старушка продолжала.

— Тут несколько раз оскверняли могилы — если я говорю: «оскверняли», то я знаю, о чем говорю… — возбужденно сообщила она. — Вроде того объявления, что на прошлой неделе они вывесили на могиле Гонсалесов: «Сдается внаем: три спальных места, сад, канализация, все удобства плюс гамбургеры с червями», — это мне совсем не понравилось, а старик Уэйтс просто в ярость пришел. Сначала он решил было, что это дети — для теперешних детей ничего святого нет, — но я думаю, что вряд ли это их рук дело: не могут дети устроить так, чтобы цветы завяли по всему кладбищу, а из камней кровь потекла, правда?

— Что вы такое говорите?

Голос Рут Миралес звучал, казалось, все пронзительнее, глаза сверкали все ярче, а Сэм как-то обмякла, и взять себя в руки ей стоило немалого труда.

— Говорю то, что есть: из камней иногда идет кровь, как-то раз вся могила Мартинов была кровью залита, а в другой раз цветы на кладбище завяли, вот так: фьюить — за одну ночь, — вы считаете, что это нормально, а?

«Да где уж там, — подумала Саманта, ничего так и не ответив. — Кровь на могилах? Человеческие жертвоприношения? Во всяком случае, по кладбищу кто-то рыскает. И этот кто-то способен распять старика. — Она тотчас подумала о том, что Хейс прочесывает там сейчас аллеи совсем один. — Да, здесь, несомненно, творится нечто чертовски поганое…»

Она наклонилась к Рут — та продолжала что-то говорить — да так и замерла: черный блестящий таракан, быстро пробегая по волнистой лиловой пряди волос, устремился ко лбу старушки.

— Простите, — перебила ее Сэм.

— Заткнись, шлюха!

Сэм содрогнулась.

— Понимаете, я так говорю вовсе не потому, что они были приезжими, — продолжала Рут, схватив ее за руку.