Джек Финней - Похитители Плоти

– Хорошо, – крикнул механик. – Сосалито! Только Сосалито, пожалуйста! И указал пятерым или шестерым, вышедшим на улицу, на пикап. Стоя в кузове, Джо снимал коробочки и по одной передавал в руки тем, кто столпился на асфальте. Неподалеку Уолли Эбергард делал какие-то пометки в списке, который держал в руках. Потом он что-то сказал механику, и тот выкрикнул:

– Марин-Сити, пожалуйста! Все, у кого есть родственники или знакомые в Марин-Сити!

Марин-Сити – это город в округе Марин, в нескольких милях от Сосалито.

Семь человек вышли из толпы, подошли к пикапу, и Джо вручил каждому по коробочке. Одна пожилая женщина, Грейс Берк, которая работала в банке, взяла целых три, и какой-то мужчина сошел с тротуара, чтобы помочь ей. Я вспомнил, что у Грейс замужняя сестра в Марин-Сити.

Владельцы одних легковых машин открывали багажники, огромные коробочки как раз помещались в багажниках автомобилей новых моделей. Другие осторожно пристраивали коробочки на задних сиденьях. В этом случае громадную штуковину старательно накрывали одеялом или какой-нибудь тканью так, чтобы ее не было видно.

Следующим назвали город Мид-Вэлли, вышло восемь человек, получили коробочки, и пикап Джо Пиксли опустел, владелец сел на крыло и закурил. С других грузовиков сняли брезент, и водители залезли в кузова, готовые к разгрузке. Механик в аккуратном черном костюме назвал: «Белведер», и на улицу вышли двое. Потом были Тибурон, Строберри-Мэнор, Белверон-Гарденс, Вэлли-Спрингс и Сан-Рафел – четырнадцать человек взяли коробочки для Сан-Рафела, города с пятнадцатитысячным населением. Так на протяжении никак не более четверти часа было осуществлено распределение коробочек по городам округа, все пять грузовиков опустели, только у Джо Гримальди осталось две коробочки.

Менее чем через минуту Уолли и механик исчезли в толпе – Уолли положил бумажки во внутренний карман; толпа стала расходиться и редеть; небольшая кавалькада грузовиков, взревев моторами, выехала на проезжую часть и исчезла с Мейн-стрит; в ближайших двух кварталах остались только машины с гигантскими коробочками в багажниках или на задних сиденьях, выезжавшие со стоянок. Какое-то краткое мгновение толпа людей, которые шли по тротуарам или направлялись через улицу к автомашинам, была чуть плотнее, чем обычно, – словно масса зрителей вывалила из кино после сеанса. Но она быстро разредилась, и я вновь увидел мужчин, сидящих за стойкой в ресторане Элмана; женщин с проволочными кошелками в универсаме, в других магазинах тоже появились покупатели. Автомобили опять медленно ехали по улицам.

Сцена теперь выглядела вполне нормально – более или менее обыкновенная главная улица, может, немного запущенная, но не настолько, чтобы вызвать недоумение у проезжего. Ни у кого не было видно зелено-желтых праздничных значков, зато у одного или двух я увидел обычные красно-белые.

Еще пять минут спустя я заметил, что торговец, которого арестовал Янсек, едет по Мейн-стрит в своей машине, а затем появился автомобиль с орегонским номером.

Не снимая руки с шеи Бекки, я заглянул ей в глаза, она тоже посмотрела на меня, потом поджала губы и пожала плечами, и я слегка улыбнулся в ответ. Тут нечего было говорить, да я ничего такого особенного и не ощущал; то есть новые ощущения не появились, а старые как-то притупились.

Мы просто достигли предела, за которым уже нечего было говорить или чувствовать.

Но я был совершенно уверен – теперь я это знал наверняка, – что город Санта-Мира захвачен, что там нет ни одной души, кроме нас и, может быть, Беличеков, которая осталась бы тем, чем была раньше, и чем до сих пор казалась постороннему глазу. Мужчины, женщины и дети на улице и в магазинах были теперь другими – каждый из них. Они стали нашими врагами, даже те, у кого сохранились глаза, лица, жесты и походка старых друзей.

Нам неоткуда было ждать помощи в Санта-Мире, а теперь еще начиналось вторжение в соседние города.

Глава 16

Мы часто говорим: «Ничего удивительного» или «Я знал, что так и будет», имея в виду, что к моменту, когда событие произошло, хотя бы раньше и не предвидели его сознательно, нас не оставляло ощущение неизбежности случившегося. Когда мы сидели с Бекки у окна, все, о чем я был способен думать, было – дождаться темноты и затем попытаться уйти из города; днем, когда вокруг нас были только враги, не имело смысла даже пытаться спастись. Я объяснил это Бекки как можно более бодрым тоном, стараясь выглядеть так, будто уверен в успехе, и на миг я действительно почувствовал такую уверенность.

Однако, когда послышалось легкое царапанье ключа в замке моей двери, со мной произошло именно то, о чем я сейчас говорил. Я не удивился; мне тогда показалось, будто я давно знал, что произойдет, и даже успел сообразить, что тот, кто войдет, кто бы это ни был, просто взял ключ у сторожа.

Но когда дверь открылась и я увидел первого из вошедших, я подскочил с бешено бьющимся сердцем. Улыбаясь от неожиданности и возбуждения, протягивая к нему руки, я стремительно подошел и хрипло прошептал:

«Мэнни!» в каком-то радостном безумии надежды, потом схватил его руку и пожал ее.

Он ответил, хотя и не так крепко, как я ожидал, пожатие его было вялым, словно он воспринял мое приветствие, но ответил вполсилы. Тогда, заглянув ему в лицо, я понял. Трудно сказать, как: может быть, его глаза утратили часть своего блеска; возможно, мышцы лица были напряжены чуть больше, а оживлены чуть-чуть меньше, чем обычно, но я понял.

Видимо, все эти мысли ярко отражались на моем лице, потому что Мэнни медленно кивнул головой, будто отвечая на невысказанный вопрос, и сказал:

– Да, Майлз, и уже давно. За сутки до того, как ты мне позвонил.

Я повернулся, чтобы посмотреть, кто еще пришел, заглянул в каждое лицо и отступил, обняв Бекки за плечи.

Одного из мужчин – они все стали у двери – низенького, толстого и лысого, я никогда не видел. Другим был Карл Микер, городской бухгалтер, черноволосый здоровяк лет тридцати пяти с приятным лицом. Четвертым оказался Бадлонг, который улыбался нам так же дружелюбно и доброжелательно, как и несколько часов назад.

Мы с Бекки стояли у окна. Мэнни указал на кушетку и приветливо произнес:

– Садитесь.

Мы отрицательно мотнули головами, и он повторил:

– Пожалуйста, Бекки, вы устали. Не бойтесь, садитесь.

Но Бекки только крепче прижалась ко мне, а я снова отрицательно покачал головой.

– Ну, ладно. – Мэнни отодвинул простыни и уселся на кушетке. Карл Микер подошел и сел рядом с ним. Бадлонг примостился на стуле в противоположном углу комнаты, а незнакомый мне толстяк сел у двери.