ЧЕЛСИ ЯРБРО - «КРОВАВЫЕ ИГРЫ»

Поглощенный своими мыслями, он не сразу заметил толпу из двадцати-тридцати человек, сгрудившуюся вокруг неподвижно лежащей под аркой цирка фигуры. Только когда его лошадь метнулась в сторону, оскользнувшись на мокром булыжнике мостовой, Сен-Жермен натянул поводья и с пробудившимся интересом взглянул на собравшийся люд.

Там были разбойного вида мужчины и грязные дети, древние сморщенные старухи и молодые неряшливые девицы, отмеченные неизгладимым тавром нищеты. Все находили жестокое удовольствие в мучениях человека, неизмеримо более несчастного, чем они.

Лежащий и впрямь выглядел жалко. Из-под грязи, покрывавшей его лицо, просвечивала мертвенно-бледная кожа – вся в ссадинах и кровоподтеках. На запястьях и лодыжках страдальца зияли воспаленные, гнойные раны, словно его пытали раскаленным железом. Он был почти гол – его прикрывала лишь короткая туника, изодранная и в отвратительных пятнах. Слоняющиеся вокруг оборванцы швыряли в него, посмеиваясь, всяческой дрянью, кое-кто отходил назад, чтобы разбежаться и пнуть беднягу ногой.

Сен-Жермен привязал поводья к поручню экипажа и вытащил из держателя хлыст.

– Эй, вы! – крикнул он, сходя на мостовую. Двое мучителей оглянулись, их грубые, злобные лица лоснились от возбуждения.- Вы! – повторил он, сопровождая свой окрик ударом хлыста по мокрому сапогу.

Еще несколько человек обернулись, и ражий детина, радостно заулюлюкав, кинулся на чужака в черном плаще. Сен-Жермен не сделал попытки уйти от атаки. Он лишь слегка отклонился, и оборванец, потеряв равновесие, грохнулся на грязную мостовую. Задыхаясь, упавший вскочил и снова двинулся к странному незнакомцу, уже, правда, с некоторой опаской. От толпы отделились несколько человек.

Детина занес кулак, намереваясь ударить противника по уху. Сен-Жермен ухватил его за руку и резко рванул на себя. Оборванец опять упал, однако не получил повреждений и встал, размахивая огромным куском кирпича Нищие засвистели, подбадривая товарища, но тот идти в бой без поддержки не захотел.

– Зайди сзади, Вардос! – прокричал он кому-то. Сен-Жермен насторожился. Одно дело – честная драка, но ему, безусловно, не поздоровится, если на него бросится вся толпа Какое-то мгновение он прикидывал, не отступить ли, но взгляд на недвижное тело укрепил его в решимости стоять до конца

Детина, оскалившись, примерялся к удару. Сен-Жермен чуть пританцовывал перед ним, кляня скользкую ненадежную мостовую и то и дело оглядываясь. Толпа, отхлынув от скорченной жертвы, уже окружила дерущихся плотным, но достаточно широким кольцом.

– Вардос! Хватай его! – Оборванец, вскинув кирпич, метнулся вперед в тот самый момент, когда Сен-Жермена облапили чьи-то ручищи.

Он, не раздумывая, присел, выскальзывая из тисков, и чавкающий удар пришелся в лицо нищему, зашедшему сзади. Тот, охнув, обмяк, а нападающий взвыл, прижимая руки к щеке, рассеченной жалом хлыста. Сен-Жермен, выпрямившись, вновь встал в боевую позицию.

– Назад,- спокойно сказал он, пошевеливая хлыстом.- Пошли прочь. Все. И побыстрее.

Ражий детина, не опуская рук и пошатываясь, смешался с товарищами. Вардос, оглушенный ударом, лежал на земле и стонал.

– Если кто-то подумывает увести мою колесницу,- заметил вскользь Сен-Жермен,- то ему неплохо бы знать, что наказанием за такую кражу является распятие на кресте с переломанными костями.

Толпа стала таять. Нищие тихо ворчали, но в их гомоне не было, злобы. Никто из них более не пытался

оспорить права незнакомца. Человек, дерущийся лучше других, вызывал почтение и опаску. Очень скоро обитатели стройки попрятались в ее тайных нишах, подвальчиках и щелях.

Сен-Жермен встал на колени, не обращая внимания на жуткую грязь. Приподняв опухшие веки лежащего, он увидел белки с сеткой красных прожилок. Человек трудно дышал – прерывисто, с хрипом, словно ему на грудь давил тяжкий груз. При дальнейшем осмотре Сен-Жермен обнарркил три сломанных ребра, одна из лодыжек избитого была сильно раздута.

Вардос, непрерывно стеная, пополз прочь.

Этот еще отлежится, подумал вскользь Сен-Жермен, а тому, над кем потешались, помочь, похоже, нельзя. Он при смерти, а ты полный болван! Но оставить смертника здесь означало предать его в руки мучителей. Осознав это, Сен-Жермен поднял несчастного и понес к экипажу.

Лошадь, всхрапнув и кося белым глазом, отпрянула в сторону, когда хозяин опустил свой груз на пол колесницы, прикидывая, как лучше пристроить его. Задача была не из легких, поскольку места в повозке хватало лишь для стоящего под навесом возницы. С большой осторожностью Сен-Жермен постарался вместить умирающего в объем под передком экипажа и, шевельнув поводьями, направил лошадку к Морским воротам, за которыми располагалась тюрьма для рабов.

Старое здание, сложенное из грубо отесанных каменных блоков, стояло в излучине Тибра – в окружении древних римских домов, напоминающих мавзолеи. В казармах, пристроенных с южной его стороны, размещались проштрафившиеся легионеры. Охрана темниц являлась для них наказанием, тюремщики сами, по сути, сидели в тюрьме.

Сен-Жермен с полчаса прождал трибуна Ювина Ацеста, после чего в приеме ему было отказано. Он едва сдержался, чтобы не потребовать объяснений у молодого мрачного офицера. Он понимал, что жизни Аумтехотепа, Тиштри, Кошрода целиком зависят от настроения стерегущих их людей. Ему ничего не осталось, как вежливо поблагодарить посредника и вышагнуть в дождь.

Порывистый ветер гнал по небу облака, одежда Сен-Жермена промокла, норовистая кобылка дрожала под струями холодного ливня. Одна радость – в сапогах его было сухо, а засыпанная в их подметки земля являлась надежной защитой от пагубного влияния водных потоков. Экипаж медленно тащился по римским улицам, забирая к востоку.

Уже почти стемнело, когда он наконец подъехал к своей вилле. Висящие под надвратными арками лампы слепо помаргивали, скрытые завесой дождя. Сойдя с колесницы, Сен-Жермен приблизился к морде кобылы.

– Славная девочка,- сказал он, любовно охлопав животное.- Ты хорошо потрудилась! – Двери конюшни были закрыты.- Эй, Рейдес, Домий, Брин-ни! – выкрикнул Сен-Жермен. Ответом ему была барабанная дробь ливня.

Наконец старый седой британец высунулся под дождь.

– Господин? – спросил он неуверенно.- Что сегодня за ночь!

– Нормальная для тех, кто сидит в сухости,- резко откликнулся Сен-Жермен, и старый Рейдес застыл в изумлении. Обычно хозяин был вежлив со слугами и всегда находил для них доброе слово.- Поставь ее в стойло, вычисти, дай теплой жидкой овсянки и позаботься обо всем остальном,- продолжал Сен-Жермен, снова похлопав лошадку.- Сегодня она сделала больше, чем можно требовать от нее.