Аноним - Канал имени Москвы. Лабиринт

Но горлица опять не появилась.

Она проработала до вечера. Взмокла и устала, хотя похвастаться особо было нечем. Успела справиться лишь с одним деревом. Хотела повалить больше, но поняла, что надо обрубить ветки и на несколько частей ствол, чтобы можно было дотащить до колокольни. Заострила полученные брёвна, подперла ими дверь. Солнце садилось, когда она забаррикадировалась изнутри. Не хлипко, конечно, но и ощущение надёжности не пришло. Опять пожалела, что в последний момент, ещё на Линии Застав, выложила верёвку, которая всегда лежала в рюкзаке. Избавилась от лишней тяжести, собиралась быстро передвигаться. Сейчас верёвка оказалась бы на вес золота, можно было бы разобрать, уничтожить лестницу, по которой она только что поднялась в звонницу.

– Мне не стволы стоило рубить, а плести из веток верёвку, – ворчливо проговорила Раз-Два-Сникерс. – Дура баба… Если переживу эту ночь, с утра стану пряхой.

Хихикнула. Не отчаянно, конечно, но всё же что-то истерическое промелькнуло в этом смешке. Хотя что она знает о тенях? Остановит ли их отсутствие лестницы? Остановят ли их пули? Серебряные – скорее всего, да. Только оставалось их всего три штуки.

Раз-Два-Сникерс захлопнула за собой люк, передвинула тяжёлую задвижку. Отверстия и трещины от когтей оборотней она давно заколотила подручным материалом. Вроде бы выглядело неплохо, да только как узнаешь, что принесёт с собой закат. Ей вдруг очень захотелось курить, хотя она давно избавилась от пагубной привычки.

– Сейчас бы это не помешало, – рассмеялась. – Сейчас от табачка я явно не помру.

Подошла к проёму и выглянула наружу.

Она не вскрикнула, может, чуть слышно всхлипнула. И стояла молча, смотрела, как серел совсем ещё недавно кроваво-красный закат. Тени. Они ползли по всем поверхностям, что Раз-Два-Сникерс могла углядеть перед собой. По земле, по стенам, развалившимся крышам. Она даже не представляла, что их может быть так много. Они сползались со всех сторон в одну точку. Явно готовилось что-то решающее. Воздыхатели собрались на последний штурм предмета своих желаний.

«Переживу ли я сегодняшнюю ночь? – спокойно подумала Раз-Два-Сникерс. – Было бы неплохо. Неплохо ещё хоть раз увидеть солнышко».

Муха очень сильно теребила крылышками, и паук позвал всех своих братьев. Всю свою голодную родню. Они ползли к её колокольне. Весь закатный город был в тенях.

3

– У меня «раджа»!

– Не верю. У тебя…

Рыжая Анна остановилась. Даже не осознав, чем именно незатейливые слова привлекли её внимание. Только всплыла мысль: «И я не верю. У тебя… что-то другое».

Она тряхнула головой. Какие-то подростки развлекались карточной игрой в «раджу». В её детстве эта игра тоже была очень популярной – требовалось поймать противника на обмане. Или обмануть самому.

Ярким солнечным днём Рыжая Анна прогуливалась вдоль оживлённых дмитровских причалов, и её состояние можно было охарактеризовать одним словом: «отчаяние». Но она держалась. И не просто держалась. Вряд ли б кто догадался, что с этой красивой молодой женщиной (точнее, красивой молодой улыбающейся женщиной) может быть что-то не так.

(Не верю! У тебя не «раджа»! Что-то другое.)

Хотя слухи теперь ползли за ней по пятам, рассказы-сплетни, лучшее развлечение для дмитровских обывателей. Ей было плевать на сплетни.

«Тихон, пожалуйста, давайте вернёмся в Икшу и перебьём всех оборотней».

«Анна, милая, – слова гида звучат мягко, сочувственно, скользят по поверхности её сознания, но не оставляют следа. – Оборотни – часть мира канала, хоть и мне, признаюсь, они тоже крайне неприятны. Мы не знаем, какую тайну уничтожим вместе с оборотнями, какую гирьку снимем с чаши весов».

«Но я не могу просто ничего не делать! Просто ждать. Ведь он там, в Икше!»

Старый гид смотрит на неё… да, нежно, сочувственно, по-отечески ласково, только ей от этого не легче, и утаить в её напоре отчаяние становится всё сложнее.

«Анна, есть вещи, которые нельзя брать штурмом. Сейчас на канале в радость всем и на нашу беду стоят самые благоприятные дни. А ведь я тебе говорил – именно в такие дни туман засыпает и не раскроет своих тайн. Сейчас спасательная экспедиция бесполезна. Мы не найдём никаких следов, вестей о Хардове, даже знаков, лишь подвергнем людей напрасному риску».

Да. Он ей говорил. Только и от этого вовсе не легче. А Тихон добавляет: «Надо дождаться плохой перемены, ухудшения в тумане. И сразу выходим. Хотя, – он ей улыбается, – Королеву оборотней придётся пристрелить в любом случае. Серебряной пулей – одной хватит. Это их выключит на время, сделает пассивными».

«Но Тихон, – вспоминает она энергично, пожалуй что, с лишним энтузиазмом, – вы ведь помните, как Ева рассказала об этой женщине перед самым отплытием с гидами Петропавла? Помните, той, что была прежде с Шатуном?! – В её энтузиазме попытка ухватиться за последнюю соломинку. – Она пожертвовала собой ради… Хардов пообещал вернуться за ней. И это наш долг! Возможно, она ещё жива…»

«Если это так, то потому, что отсиживается в колокольне. Там надёжное убежище гидов. Она воин, Анна, знала, на что шла, и она умеет выживать. Обещаю тебе, как только начнётся перемена, мы будем в Икше. И начнём с колокольни».

Тихон смотрит на неё. И она больше не в состоянии выносить этого пассивного ожидания. Она готова взорваться, впервые выкрикнуть Тихону в лицо, доброму мудрому старому другу и учителю: как вы можете тут так спокойно рассуждать, а не нестись сломя голову в Икшу?! Но она знает, что не права, и лишь закусывает губу и проглатывает горечь, заполнившую горло.

4

Слухи ползли за ней по пятам. Но она не стала дожидаться слухов. Вернувшись в Дмитров из-за Тёмных шлюзов, Анна сразу же всё рассказала мужу.

«Не стоило любезному Сергею Петровичу певичку в дом пускать. Все они одним миром мазаны».

«Рыжеволосая красотка оказалась той ещё, – поговаривали дмитровские мужики, явно сожалея об упущенной возможности, – бестия…»

«А так долго верной женой прикидывалась, – вторили им непонимающие, куда дует ветер, супруги. – Хотя в парфюме она была мастерицей. Как думаете, прикроет теперь Сергей Петрович лавочку?»

«А я-то слышала, что она вообще из этих, – и тут переходили на шёпот, – из гидов».

«Да о чём вы говорите, милочка? Просто певичка с полюбовничком своим пыталась сбежать. Сколько волка не корми… Да только он, похоже, бросил её».

«Ну чего раскудахтались, куры?! – цыкали на них упустившие свой шанс информированные мужья. – С полюбовничком… Рыжая не под стать вам тут лясы точить. Из гидов она, так и есть. А за Сергея Петровича вышла для прикрытия, чтоб ожидать секретного задания».