Челси Ярбро - Дорога затмения

— А… более быстрого способа нет?

Она развела бедра в стороны, потом быстро сомкнула их и вновь развела, помогая его рукам подобраться к распадку, уже содрогающемуся от легких ритмичных толчков, словно бы вторящих биению ее сердца.

— Есть, — выдохнул он, кусая завитки ее жестких волос. — Достаточно лишь вкусить моей крови.

— И я стану бессмертной?

Ему не хотелось убивать в ней надежду, но и лгать было тоже нельзя.

— Почти. Перерождение, например, не спасает от расчленяющих тело ударов или испепеляющего огня. Но раны, смертельные для обычного человека, таким, как я, уже не страшны и годы над нами не властны.

Спина Чи-Ю неожиданно выгнулась, и все ее тело затрепетало. Из груди китаянки вырвался стон — негромкий, но полный сладостной муки. Кровь ударила ей в лицо, жгучий жар опалил ступни, бедра прошили тысячи раскаленных иголок. Пальцы мучителя дернулись и ослабли, освобождая дорогу первому выбросу лавы. Чи-Ю потерянно всхлипнула и вскинула голову, чтобы губам его было удобней найти ее шею. Дыша глубоко и прерывисто, она уже не могла говорить, но это не имело значения, ибо перед тем, что ей сейчас открывалось, бледнели любые слова. В миг наивысшего наслаждения из глаз ее хлынули слезы. Конечно, конечно же, такое не повторяется — и не повторится уже никогда! Сказав себе это, Чи-Ю с изумлением осознала, что руки его все еще движутся, а в глубине ее плоти зреет очередной вулканический взрыв…

Потом, спустя вечность, вихрь упоительных ощущений улегся и на смену ему пришло состояние глубочайшего успокоения.

— Чи-Ю, — шепот, до нее долетевший, казалось, был порождением ночной тишины. — Эти мгновения… они драгоценны… они как награда… вселенная дарит их нам.

Прошло какое-то время, прежде чем она смогла постичь смысл сказанного. Чи-Ю медленно высвободилась из объятий, потом повернулась и встретилась с испытующим взором его магнетических глаз.

— Вы говорите так, будто нам никогда больше не представится случая пережить все это еще раз. — Ей хотелось лишь намекнуть этому странному человеку, насколько их встречи дороги для нее, однако к словам ее примешалась невольная горечь.

Он неопределенно пожал плечами, потом спросил с некоторым усилием:

— А что думаете по этому поводу вы?

Она отвернулась.

— Не знаю.

Он прикоснулся к ее плечу и тут же убрал руку.

— Чи-Ю, обойдемся без мелочной лжи. Она недостойна нас. До решающей схватки остались считаные часы, а вы знаете о войне достаточно много, чтобы не понимать, сколь скромны наши перспективы.

— Именно потому я и буду сражаться внизу, — пробормотала она, глубоко вздыхая. Дверь в волшебный мир закрывалась, и гораздо скорее, чем ей бы хотелось. — Здесь дожидаться нельзя. Слишком много монголов, а нас слишком мало. Крепость в одночасье сожгут. В поле же мы продержимся, долго ли — я не знаю, однако противник тоже получит свое. — Руки ее пришли в движение, туго запахивая полы халата.

— Вы ведь послали кого-то к Тану Манг-Фа?

— Да.

— Полагаете, он окажет вам помощь?

Взор Чи-Ю потускнел.

— Нет.

— Так почему бы вам не воспользоваться тем, что у вас под рукой? Вот моя кровь, она даст вам защиту. Может, непрочную, и все-таки это шанс.

Лунный серп за окном вошел в облака, комната погрузилась во тьму. Иноземец словно бы растворился в ней, о том, что он все еще здесь, говорило лишь слабое свечение его глаз. Как мало, в сущности, она о нем знает! Ответ слетел с ее уст сам собой.

— Я приму ваш дар, но… после битвы, в том случае, если останусь жива. — Чужак открыл было рот и тут же закрыл его, остановленный повелительным жестом. — Это — моя земля, и я за нее в ответе. Если ее захватят, я паду вместе с ней. — Чи-Ю поморщилась — ей претила высокопарность собственных слов — и просительным тоном добавила: — Ши Же-Мэн, не сердитесь. У меня нет права заботиться о себе. Это было бы… — Она нахмурилась, подыскивая слова. — Это было бы откровенно бесчестным.

Сен-Жермен мог бы напомнить упрямице, сколь многие знаменитые полководцы не стеснялись заботиться о себе и в менее безвыходных положениях, но неожиданный спазм сдавил его горло и не дал ему говорить.

Чи-Ю тоже притихла, потом сказала:

— Мой отец следовал заветам Фу-Цзы, а я — плоть от его плоти. Отступив перед лицом беды, я в запредельных мирах не смогу воссоединиться с духами своих предков, а мое имя навеки вычеркнут из истории рода.

Он только вздохнул.

— О запредельных мирах я мало что знаю. Что же касается вашего имени, то задумайтесь, кто будет решать, вписать его или нет в поминальные книги. Чиновники из столиц? Ослы, запутавшиеся в дворцовых интригах? Еще десяток лет их бессмысленного правления, и империя рухнет! Каким образом эти твари отличают, где честь, где бесчестье, вы можете мне объяснить?

— Нет, — ответила она серьезно. — Но жители долин верят мне, и я буду сражаться за них. — Отец никогда не пускался в подобные рассуждения, подумалось ей. — Мои братья мне не помощники, моих родичей возмущает мой вид. Но местные селяне идут ко мне со своими заботами и отдают под мое начало своих сыновей.

Помолчав, Чи-Ю отошла от окна и сказала:

— Мне нужно одеться. Мои люди будут здесь через час.

— Но… нельзя ли мне задержаться? Хлопотно в одиночку облачаться в доспехи. Полагаю, я мог бы вам в чем-то помочь.

— Нет, я управлюсь сама. Мои слуги поправят огрехи. — Она судорожно вздохнула. — Простите, мне надо побыть одной. Иностранцу трудно это понять, однако… однако я искренне вам благодарна за почет, оказанный вами моей скромной персоне.

— Почет? — изумился он.

Она отвела взгляд.

— Или за нечто большее, чему у меня нет названия.

— Чи-Ю, — выдохнул Сен-Жермен, но ее уже в комнате не было. Он стоял один в напоенной призрачным лунным сиянием мгле.

Неотправленное письмо Куана Сан-Же инородному алхимику Ши Же-Мэну.

Праздник Осеннего Урожая, год Быка, четырнадцатый год шестьдесят пятого цикла, Ло-Янг.

Мой дорогой друг!

Насколько я себе представляю, чудовищное нашествие орд Тэмучжина обошло край, где вы сейчас пребываете, стороной! Впрочем, о положении дел в провинциях нам известно очень немногое. Да что там — в провинциях, мы не ведаем, что творится в часе езды от нас. В последние месяцы меня ободряют лишь мысли о вас, остальное же время я коротаю в унынии. Небо, вы не поверите, как разительно переменился Ло-Янг!

Враг, правда, пока еще не стучится в наши ворота, однако город набит солдатами, но более всего удручает досужая болтовня в кабачках. Никто уже не верит в победу империи, и даже чиновники всерьез обсуждают, какие области управления государством доверит им новоявленный наместник небес Чингисхан!