Ганс Эверс - Ужасы

— А где спальня?

— Дверь налево.

Хозяйка отворила дверь и показала мне помещение. Даже английская кровать. Я был восхищен.

— А цена?

— Шестьдесят марок в месяц.

— Прекрасно! А на рояле у вас играют? Маленькие дети у вас есть?

— Нет, у меня всего только одна дочь. Она замужем в Гамбурге. На рояле тоже никто не играет. Даже внизу.

— Слава Богу, — сказал я, — в таком случае я снимаю комнату.

— Когда хотите переехать?

— Если вам удобно, то сегодня же.

— Конечно, удобно.

Мы снова вошли в первую комнату. Я увидел еще одну дверь.

— Скажите, пожалуйста, — спросил я хозяйку, — куда ведет эта дверь?

— Там еще две комнаты.

— Там живете вы?

— Нет, я живу по другую сторону. Комнаты эти сейчас не заняты. Они тоже сдаются.

Меня вдруг озарило:

— Но те комнаты, надеюсь, имеют отдельный выход в коридор?

— К сожалению, нет… Господин доктор уж должен согласиться на то, чтобы другой жилец проходил через одну его комнату.

— Что? — воскликнул я. — Благодарю покорно! Я должен пускать через свою комнату чужих людей? Нечего сказать, прекрасно!

Итак, вот почему квартира так дешево стоила! Поистине трогательно. Я едва не лопнул от досады, но так устал от беготни, что даже не мог как следует выругаться.

— Снимите, если хотите, все четыре комнаты, — предложила хозяйка.

— К чему мне четыре комнаты? — проворчал я. — Черт бы побрал их.

В это мгновение позвонили. Хозяйка пошла открывать и оставила меня одного.

«Здесь сдаются меблированные комнаты?» — услышал я.

«Ага, еще один!» — подумал я. И заранее радовался тому, что скажет этот господин в ответ на милое требование хозяйки. Я быстро вошел в комнату направо, дверь в которую оставалась открытой. Это было средней величины помещение, служащее одновременно и спальней и жилым помещением. Узенькая дверь на противоположной стороне вела в маленькую, пустую комнатку, скудно освещенную небольшим окном. Это окошечко, как и другие окна этой комнаты, выходило в огромный парк, один из немногих, которые еще сохранились в Берлине…

Я вернулся в первую комнату. Предварительные переговоры были исчерпаны, и новый наниматель должен был сию минуту увидеть обратную сторону медали. Но я ошибся. Не спросив даже о цене, он объявил, что ему эта комната не годится.

— У меня есть еще две другие комнаты, — сказала хозяйка.

— Не можете ли вы показать мне их?

Хозяйка и новый наниматель вошли в комнату, в которой находился я. Он был мал ростом, в коротком черном сюртуке. У него был совершенно бесцветный вид — один из таких людей, мимо которых проходят не замечая. Окладистая светло-русая борода и очки.

Не обращая на меня никакого внимания, хозяйка показала ему обе комнаты. К большой комнате он не проявил почти никакого интереса, но маленькое помещение, наоборот, он осмотрел очень внимательно, и оно, по-видимому, ему весьма понравилось. А когда заметил, что окна выходят в парк, у него на лице даже появилась улыбка.

— Я хотел бы взять обе комнаты, — объявил он.

Хозяйка назвала цену.

— Хорошо! — сказал маленький господин. — Я сегодня же привезу сюда вещи.

Он поклонился и повернулся к выходу.

— А куда выйти?

У хозяйки вытянулось лицо.

— Вам придется проходить через предыдущую ком нату.

— Что? — спросил господин. — У этой комнаты нет отдельного выхода? Я должен всегда проходить через чужую комнату?

— Снимите в таком случае все комнаты! — простонала хозяйка.

— Но для меня это слишком дорого — четыре комнаты… Господи Боже! Значит, опять приходится начать беготню.

У бедной хозяйки появились на глазах слезы.

— Я никогда не сдам комнаты! — сказала она. — За последние две недели приходило до ста желающих: всем им нравились комнаты, но все отказывались брать их, потому что глупый архитектор не сделал двери в коридор. Этот господин тоже совсем было уж остался.

Она указала на меня и вытерла глаза фартуком.

— Вы тоже хотели снять эти комнаты? — спросил меня маленький господин.

— Нет, другие. Но я, конечно, отказался от удовольствия постоянно пускать к себе в квартиру посторонних людей. Впрочем, вы можете утешиться: я уже тоже с десяти часов утра в поисках.

Наше короткое собеседование возбудило в хозяйке опять некоторую надежду.

— Господа так хорошо понимают друг друга, — промолвила она. — Может быть, господа нашли бы возможным взять четыре комнаты сообща?

— Покорно благодарю! — возразил я.

Маленький господин внимательно посмотрел на меня и затем сказал:

— Я совершенно изнемог от поисков. А эти две комнаты подходят мне как нельзя более. Что, если бы мы попытались…

— Но ведь я вас совсем не знаю! — произнес я раздраженно.

— Мое имя Фриц Беккерс. Я очень тихий человек и почти не буду вам мешать. Если же окажется, что вам это неудобно, вы можете всегда уехать. Ведь это не брак.

Я молчал. Он продолжал:

— Я предложу вам следующее: общая цена за все эти комнаты девяносто марок. Будем класть на каждого по половине. Я беру эти две комнаты, вы берете две другие. Я должен иметь право свободного прохода через вашу комнату, а кроме того, я хотел бы по утрам пить кофе в вашей комнате. Я не люблю завтракать в той комнате, в которой сплю.

— Пейте кофе в том маленьком помещении.

— Оно будет мне служить для… для другой цели. Но я еще раз уверяю вас, что я никоим образом не буду вам в тягость.

— Нет! — промолвил я.

— Ну тогда, — возразил господин Беккерс, — тогда, конечно, ничего не поделаешь. Тогда нам обоим не остается ничего другого как отправиться на охоту.

Снова вверх по лестнице, вниз по лестнице… Приятнее разбивать камни на большой дороге…

— Погодите! — обратился я к нему. — Давайте попытаемся.

— И отлично!

Хозяйка сияла:

— Сегодня счастливый день.

Я подписал условия и попросил ее послать за моими вещами. Затем распрощался. Я чувствовал адский голод и отправился где-нибудь пообедать.

Но уже на лестнице стал сожалеть о принятом решении. Всего охотнее я вернулся бы и взял свои слова обратно.

На улице я встретился с Паулем Гаазе.

— Куда? — спросил я.

— Я не имею жилья. Я ищу.

У меня сразу улучшилось настроение. По крайней мере у меня было жилье. Я отправился с художником в ресторан, и мы очень основательно поели.

— Пойдемте сегодня вечером на праздник художников, — предложил мне Гаазе. — Я приду за вами.

— Хорошо!

Когда я вернулся в мое новое жилище, мои чемоданы уже были там. Хозяйка с помощниками помогли мне, и часа через два все было благоустроено: картины и ненужные безделушки были убраны, и комната до некоторой степени приобрела характер нового жильца,