Ольга Горовая - Безумие ночи

Сейчас не было нужды доставлять, только обнаружить их цель, сообщая местоположение заказчику. С этим, Стеф, вполне, мог и самостоятельно справится.

А ему, еще надо было проверить то предположение, которое возникло у вампира вчера, когда он рассматривал мозаику.

Но для этого, стоило еще раз осмотреть рисунок.

Для того и возвращался вампир в те скалы.

Да, гори все в аду!!

Именно для этого!

Сирина осторожно повернула рукоять кинжала, пытаясь под другим углом рассмотреть узор.

Стараясь понять его значение в свете того, что она знала о себе и своей семье теперь.

И все равно — так и не могла уловить до конца смысла.

Все это время, суть происходящего, того, что было давно, что за этот месяц происходило — ускользала от девушки.

Это ее раздражало.

Сильно.

Неугодившее оружие, со звоном упало на пол, отброшенное девушкой в злости, сметая на камень, по пути, несколько пробирок и какие-то бумаги, которые лежали на столе.

Рина выдохнула, осматривая свой кабинет, который Михаэль сделал для нее, соглашаясь с тем, что вампиризм и колдовство, недостаточно веская причина, чтобы перестать быть ученым.

Ей надо было подумать еще, что-то она пропускала в этом всем. Что-то…

Небольшой вихрь тьмы закружился в центре кабинета, вызывая улыбку, у сидящего на углу стола мужчины. Михаэль всегда был рядом с ней, не желая расставаться с любимой, тем более, теперь.

Вампир протянул руки, обнимая ее, и притягивая ближе.

— Спокойней, малыш. — Михаэль провел пальцем по щеке любимой, спускаясь к губам, дразня Рину. Стараясь отвлечь от картин того, что видел в разуме девушки. — Я не хочу, чтобы ты снова и снова это вспоминала. Достаточного одного раза. Ты мне рассказала. Все, отпусти. Я решу все остальное.

— Я не могу не думать об этом, Михаэль. — Пусть и сердясь, девушка потянулась за его лаской. — Такое, знаешь ли — не забывают. Тем более, в свете того, что происходит. — Скривила она губы в горькой усмешке.

Мужчине это не понравилось.

Он прижал Рину к себе сильнее, опуская лицо во тьму локонов любимой, а потом, насмешливо посмотрел в изумрудные глаза, зная, что в его взоре, девушка видит багровые искры.

— Поспорим, милая? — Вечный легко коснулся губами ее век, рождая дрожь каждым поцелуем. — Уверен, вместе, нам не составит труда помочь тебе забыть что угодно, малыш. — Легкая усмешка была сладкой на вкус, но девушка не собиралась поддаваться.

— Мне нельзя забывать это, Михаэль. — Сирина обхватила шею любимого руками, погружая пальцы в волосы мужчины, наслаждаясь прикосновением к ним. — Нам надо разобраться, что было целью того ритуала. Я уверена, что это — очень важно. Замысел тех, кто убил моих родителей, до сих пор, нам не ясен. И это — может стать главной ошибкой.

Вампир крепче обнял девушку, внутренне соглашаясь с ней.

И, да…, он знал, что любимая это ощущала.

Но, гори все в аду! и он чувствовал, какую боль приносили те воспоминания ей!

Мастер не желал, чтобы Рина страдала.

Мужчина обещал ей только радость и удовольствие от существования.

И, дьявол побери все!! Михаэль собирался выполнить это обещание. Цена не имела значения для Вечного.

— Твоя боль не поможет нам, малыш, не так ли?

Мастер приподнял девушку, усаживая на стол, сдвигая бумаги и приспособления, которые ровным слоем покрывали столешницу, так, чтоб их глаза оказались на одном уровне.

— Я позволил тебе исследовать то, что наш враг прислал нам, хоть и не хотел, чтобы ты делала это. Но, — Михаэль приложил палец к губам любимой, не давай той перебить себя…, пусть и так, ощущал ее возражения, слыша их в своем сознании.

— Тихо, милая. — Вампир усмехнулся, зная, что этим ее злит. — Я не считаю, что твое постоянное истязание себя, раздумыванием над теми событиями — то, что может нам как-то помочь. Позволь мне подумать над этим, и забрать твою боль. Ты же — часть меня.

Вампир убрал пальцы, накрывая ее рот губами, и снова целуя.

Прекрасно осознавая, что их жажда друг в друге, отвлечет ее, позволит отдалить и сделать терпимой боль, которую девушка воскрешала, стараясь помочь в понимании ему.

Михаэль ощутил, как подалась Сирина навстречу, и довольно зарычал, чувствуя, как печаль оставляет девушку.

Мужчина скользнул по ее щеке ртом, чуть прикусывая скулу клыками, прошелся легкими, дразнящими поцелуями вниз, обводя тонкие черты, и со стоном, погрузил свои зубы в бешено стучащий пульс на шее Рины, лаская нежную кожу губами.

Ее кровь все так же манила его, напевая их мелодию страсти.

Всегда.

Вечно.

Наслаждаясь тем, что и с ее губ сорвался стон, упиваясь реакцией Сирины.

Он обхватил ладонью затылок девушки, удерживая запрокинутую голову, и настойчиво скользнул второй рукой в вырез платья любимой, загораясь от ощущения того, как заполняет его ладонь ее грудь. Не в силах сдержать довольной усмешки, натирая пальцами уже напрягшийся сосок, заставляя его еще больше сжиматься.

Дьявол!

Эта чертова ткань раздражала мужчину, мешая в полной мере наслаждаться прикосновением к коже любимой. Он не собирался подобного терпеть, ощущая, как ее ладони, скользят по его груди, дразня и лаская.

О, да!

Михаэль обожал этот звук, с которым разрывался шелк, убирая всякие преграды между ними.

Его рык перешел в рев, когда он почувствовал, как ее зубы погрузились в его тело, чуть царапая ключицу.

Мастер сходил с ума от влажного звука ее тихих глотков, упиваясь этим ощущением.

От одного ее прикосновения, болезненно напрягаясь и желая.

И превращая в лоскутья платье девушки, мысленно простонал ее имя, не имея ни капли желания, самому перестать пить кровь любимой.

"Сирина".

Реакция Рины… удивила вампира.

Она отстранилась от мужчины, вырываясь из его рук с пораженным вздохом.

Вызывая непонимание… и…., наверное, это было растерянностью?

Ад!! С ней он познавал весь спектр человеческих ощущений, о которых предпочитал бы не вспоминать! Даже после обращения девушки.

Но Михаэль тут же забыл о своем раздражении, едва увидел глаза любимой.

В них плескался… страх.

Это… заставило напрячься Мастера, не давая в полной мере разобрать, замелькавшие в ее разуме картины.

— Что случилось, малыш? — Он ненавидел, когда она боялась. Больше всего именно от этого, желая ее защитить. Потому что, сам когда-то, оставил девушку наедине с тем, что вызывало в ней этот ужас.

Мужчина сжал пальцы, не давая Сирине отстраниться, прижимая ее к своей, обнаженной ее стараниями, груди. Укутывая собой. Стремясь дать защиту даже от придуманных кошмаров.