Скотт Вестерфельд - Прикосновение тьмы

Десс сделала глубокий вдох. На один вопрос она получила исчерпывающий ответ: женщина на самом деле могла телепатировать прямо из мертвой зоны, сумеречного искажения или как там еще называется это место. Сны, которые привели Десс к отцовскому GPS-навигатору, а в конечном итоге — и к этому дому, можно сказать, сны из гадального шара, этакое вещее цветное кино. Ее притянули сюда, как пса на поводке.

— Вы хотели, чтобы я нашла вас.

— Я надеялась, что это случится скорее, но, полагаю, учитывая недостаток образования, ты сделала все, что в твоих силах.

Десс прищурилась.

— Недостаток образования? Да я углубленно тригонометрию изучаю!

Мадлен улыбнулась.

— Чего и следовало ожидать, раз ты математический гений. Но я имею в виду не твое обучение в школе, как ни странно. Мне жаль вас, бедных сироток. Вы бьетесь и мучаетесь, пытаясь найти объяснение тайному часу. — Она поднесла к губам чашку и почти прошептала: — Вы так одиноки…

Десс опустила глаза и уставилась на груды металлолома вокруг маленького кофейного столика. Казалось, металл скинули сюда в большой спешке, в беспорядке и суматохе, но было это давно. Ржавчина буквально склеила предметы, и слой пыли скрывал их поверхность. Мадлен тут уже давненько. И, как сама она сказала, так одинока…

— Вы здесь сидели… все это время? — спросила Десс.

Пожилая женщина улыбнулась про себя.

— Раньше я чаще выходила. До рождения Мелиссы днем было безопасно, и никто меня не узнавал. — Она усмехнулась. — В молодости я носила парик и безобразные очки. А вот сейчас могу выходить, только когда Мелисса в школе. Бедняжка.

Десс нахмурилась. Ответ Мадлен вызвал у нее еще больше вопросов. Парик? И от кого она пряталась?

Хотя бы последние слова не были ерундой.

— Так вот почему Мелисса вас ни разу не почувствовала, верно?

— Разумеется. Она может уловить другого телепата, как горящее нефтяное месторождение на ночном горизонте. Если бы не средняя школа Биксби, я бы торчала тут безвылазно. — Женщина покачала головой. — Имей в виду: она не должна ничего знать. Иначе все из ее разума выльется в пустыню. Ведь в полночь ничьи мысли ей не принадлежат.

Над столом вновь воцарилось молчание. Десс понимала, что должна узнать больше. Жаль, здесь нет Рекса. Это он любит выпытывать хронологию и последовательный порядок событий. Он бы сказал: «Начнем с начала». Но где здесь начало? История так запутана, как какое-нибудь бесконечное уравнение, где каждый шаг приводит к вводу все новых переменных. Десс какое-то время сидела молча, пытаясь вытянуть нужный вопрос из клубка собственных мыслей.

— Итак… что случилось? — наконец спросила она.

Мадлен вздохнула.

— Они победили.

Десс моргнула и глотнула чаю. Он был едва теплый и горький, но в голове от него прояснялось.

— Все произошло во время нефтяного бума, — продолжила Мадлен. — До появления всех этих приезжих с их деньгами Биксби был одной большой семьей. Мы знали, кому можно доверять, а кому нет.

Десс попыталась представить Биксби в те далекие времена, но все, что родилось в ее воображении, было словно черно-белый клип на зернистой пленке, где одноликие «простые люди» попивают лимонад, шьют стеганые одеяла и машут друг другу из пожарных машин. Но кто-то же должен был заниматься тригонометрией, создавать оружие и мочить темняков! И у них ведь были старые темные очки? Глаза полуночников не выносят дневной свет. А они тогда вообще носили темные очки?

Десс попыталась выкинуть видение из головы.

— Шестьдесят лет назад, так? Рекс всегда говорил, что именно тогда все и изменилось.

— Умный он парень, этот твой Рекс, — улыбнулась Мадлен. — Биксби пережил пыльный котел{21} и Великую депрессию. Нас подкосили легкие деньги. Конечно, в молодости мне все это казалось восхитительным. Новые лица, одежда из магазинов, городской кинотеатр… Но спустя некоторое время оказалось, что мы больше не знаем наших соседей, как это было раньше. — Она стиснула зубы. — Помню лето, когда все это случилось…

Невидимый холодный палец прочертил линию по позвоночнику Десс.

— Когда они пришли и всех забрали?

Мадлен подняла бровь.

— Да нет, я не о том. Я говорю про кондиционеры.

— М-м?

— Летом сорок девятого мне как раз исполнилось одиннадцать. Мы играли весь день напролет до темноты, а летом ведь темнеет очень поздно. Дети и подростки — все вместе, — пока взрослые сидели на крыльце друг у друга в гостях. Все было на виду, все друг друга видели. — Мадлен обхватила руками плечи. — Но однажды вечером мы играли, а когда обернулись — взрослых и нет.

Десс проглотила комок в горле.

— Темняки?

— Нет. — Старушка печально покачала головой. — Все эти кондиционеры. То была первая по-настоящему жаркая ночь летом, и все ушли в дома, позакрывали двери накрепко. Вместо наших родителей и соседей за нами наблюдал из окон лишь слабый синеватый свет.

— Синеватый свет? Как в полночь?

— Да нет же. Телевизоры.

— Что?

— Повнимательней, дорогуша, — огрызнулась Мадлен. — Тем летом все нефтяные деньги были потрачены на кондиционеры и телевизоры. И это стало началом конца.

Десс прочистила горло.

— Постойте… Хотите сказать, что проиграли темнякам из-за кондиционеров?

Мадлен сердито подняла палец.

— И телевизоров. Не забывай про телевизоры. Видишь ли, Десс, с того вечера взрослые стали сидеть по домам, они смотрели на мистера Джека Бенни{22}, а не на наши детские игры. — Она подняла глаза и посмотрела прямо на Десс с едва заметной улыбкой на губах. — В то лето игры изменились. Некоторые дети всегда хотели поиграть в другую игру. Ты понимаешь, о чем я?

Десс снова сглотнула. На миг ей показалось, что Мадлен очень похожа на Мелиссу. У нее было такое же выражение лица, как у Мелиссы в те моменты, когда наступает полночная тишина, — холодное и отрешенное.

— Э… Боюсь, что нет.

— Да нет, понимаешь. Игра, которая нравилась некоторым детям, была построена на жестокости, власти и, главное, изгнании. Теперь они смогли в нее поиграть.

Десс тихо произнесла:

— Похоже на школу Биксби.

Она откинулась на спинку стула и сделала глоток горького чая.

А не шутит ли эта старуха? Может, спятила? Или все же говорит правду? Кондиционеры?

Мадлен кивнула.

— Из этого и выросла школа Биксби в ее нынешнем обличье. В будни я только и чувствую, что ее. — Она вздохнула. — Бедняжка Мелисса. Удивительно, что она еще не наломала дров.

Десс наклонилась вперед и твердо сказала, пытаясь вернуть Мадлен к ее истории: