Василий Шахов - Душехранитель

Она фыркнула, но угомонилась.

– Когда вас собирается больше одной штуки на квадратный метр, вы тут же создаете антиженскую коалицию! Катастрофа!

– Я продолжать могу, граждане? – спросил Николай; в это время принесли заказ, и он подождал, пока удалится официант. – Я имел в виду, что ваши челябинские други имеют влияние не во всех городах России. Это понятно. Остается только узнать, где их примут, как чужих, и ехать туда…

– Да, так просто и легко! – съязвила Рената, осушая стакан с соком.

– Не так уж легко и просто. Кое-кто из их конкурентов, видимо, допетрил, о том, что вы держите в руках нечто такое, способное подмять под колеса всю эту шайку-лейку. У них не меньше оснований преследовать вас, чтобы завладеть этой удобной штуковиной и опрокинуть противника вверх тормашками. Все ясно и понятно! – Ник непринужденно, с грацией светского человека, поддел на вилку омлет; во время мхатовской паузы он дожидался оваций, но их не последовало, и ему пришлось подводить резюме «всухую»:

– Короче, у вас есть только два выхода: найти дипломат, чтобы узнать, в чем загвоздка, или улететь на Луну. Не знаю, что сложнее… – побарабанил длинными пальцами с отполированными ногтями по столешнице.

– Ты так обнадежил, Гроссман!

– Я не волшебник, я только учусь.

– У Дэвида Копперфилда ты учишься?!

– А что?

– А то, что как в песенке: «Даром преподаватели время со мною тратили»! Недоучка!

– Кто бы говорил, – поморщился Гроссман и снова переключился на молчаливого телохранителя. – Может быть, Шура, ты и прав насчет Ростова….

Ренату так и передернуло, настолько не вязалось это гроссмановское «Шура» с ЕЁ Сашей. Но сам Саша отнесся к этому весьма лояльно.

– Пока что мне все это напоминает игру «Морской бой», – произнес он наконец.

– «Е-два» – ранен! «Же-два» – мимо! – усмехнулся Николай, согласно кивая.

– Я поняла, чем ты занимался на уроках у Копперфилда… – поддразнила Рената и пропела:

– «Даром со мною мучился самый искусный маг»!

– Ну, что ты прицепилась?! – отмахнулся он.

Все оставшееся время, проведенное в ресторане, Саша не проронил ни слова и едва прикоснулся к еде. Неунывающий Гроссман, пытаясь заигрывать со своей очаровательной бывшей женой, сыпал анекдотами и «травил» всякие байки, на которые он был мастером. Рената поневоле смеялась и называла его болтуном. Телохранителя она принципиально игнорировала.

– А не пора ли нам? – напомнил он о своем существовании, взглянув на часы.

Девушка прищурилась:

– Видишь, Гроссман, как мой телохранитель сегодня играет на публику! Какие мы старательные бультерьеры! Завидуешь, Ник? Хочешь, одолжу? Махнемся, не глядя? Ты мне – браслетик, а я тебе – верного Мухтара?

Саша поджал упрямые губы и поднялся:

– Когда тебе надоест упражняться в красноречии, можешь заглянуть в номер, – дернув плечами, он бесшумно вышел.

– По-моему, ладонька, это ты играла на публику. И малость того… переиграла, – Николай указал пальцем на двери, за которыми скрылся телохранитель. – Сдается мне, ты его обидела…

– Он не обидчивый. И вообще, твое какое дело, Гроссман?!

Это мой личный телохранитель…

– И не только… – пробормотал Гроссман, вертя в пальцах бокал.

– Что?!

– Ничего. Тебе послышалось! Я говорю, музыка слишком громкая для такого часа. Ну, пойдем, что ли?

Они вышли из зала, но их догнал официант, с которым перед своим уходом рассчитался телохранитель. Он протянул Ренате ее сумочку:

– Молодой человек, который сидел с вами, просил передать…

– Спасибо, – Рената слегка удивилась; она так отвыкла держать в руках предметы вроде сумочек, что запросто забыла бы ее на спинке стула. На дне девушка нащупала холодную сталь пистолета. – Ты тоже не заметил, как он ее унес?!

Гроссман засмеялся и отрицательно покрутил головой.

– Я провожу тебя до гостиницы.

– Можешь не утруждать себя.

– Нам по пути: я остановился там же, прямо под вами…

– Этого следовало ожидать. Гроссман, ты…

Николай взял-таки ее под руку:

– Не возмущайся, душка, я здесь по своим делам.

– Ну, разумеется! Что, новая пассия?

– Вовсе нет. Так ты всерьез решила остаться в Ростове?

– Какая разница – Ростов или Челябинск?

– О, это две большие разницы, как говорит Роза Давидовна!

Чем же ты будешь заниматься в своем Ростове?

– Не учи меня жить, сама разберусь!

– Да я уже вижу, как ты – «сама»… И впрямь, Бог бережет пьяных, безумных и влюбленных… Шура – парень ништяк, но тебе с твоим характером нужно жить в зоопарке…

Рената вырвалась из его рук:

– Занимайся своими проблемами, Гроссман, мы уже год друг другу – никто!

Николай развел руками, но видя, что она не собирается внимать разумным доводам, приложил ладони рупором ко рту:

– Погоди-и-и! Вот, другое дело. Дай сказать. Мне нет дела до твоих романов. Спи, с кем хочешь, мне наплевать…

– А кто тебе сказал, что…

Гроссман усмехнулся:

– Ну, я пока еще в состоянии анализировать, голуба моя. В Челябинске благодаря тестю ты имела все: работу, квартиру, личных телохранителей, шофера, знакомства, – он загибал пальцы,

– богатых и влиятельных мужиков. А кем будет в Ростове Гроссман Рената Александровна? – он тряхнул рукой, как будто сбрасывая все то, что только что насчитал. – Девушкой с темным прошлым? На этом карьеру не сделаешь. А кем еще? Ау-у! Кем?

– Что ты предлагаешь? – она взглянула на него сверху вниз через плечо.

– Что я предлагаю? Одессу.

– В великолепном обществе тебя и твоей маман? – Рената криво усмехнулась.

– Что тебе сделала Роза? Она даже не в курсе, что мы разбежались.

– Благодарю покорно, пусть меня режут тут, – она обогнала его и остановилась, по-боевому сжав кулачки, озаренная солнцем, разъяренная, словно кошка, готовая к броску:

– Я ушла, Гроссман, потому что мне осточертело быть одной из твоих наложниц! Я ушла, потому что не собиралась быть рабыней в собственном доме, а к этому все шло! Я тебе больше – никто! Отвяжись от меня! У меня есть профессия, так что разберусь!

– Профессия?! – Ник расхохотался, нимало не тронутый ее гневом: он не мог воспринимать всерьез эту вздорную дамочку. – Историк?! Живо представляю: книжный червь Рената Александровна от рассвета до заката торчит в библиотеках Ростова, изучая быт и культуру какого-нибудь Занзибара. Или Лапуты. Что тебе больше нравится?

– Да иди ты! – Рената развернулась и направилась дальше.

– Ну, сбежит от тебя твой телохранитель после очередного бзика с твоей стороны – и что ты будешь делать?!

– Я очень тебя прошу: уезжай сегодня же! Слышишь, Гроссман?!