Виталий Астапенков - Happy Гор Day (CИ)

Света перевела дыхание, утихомирила лягушкой скакавшее сердце и шагнула, скрипнув снежком, в сторону, обходя парня и снимая чёрные очки. Глаза болезненно защипало. Света сощурилась, упрямо вскинула голову, огляделась, прикрывшись ладошкой, и восторженно ахнула.

Вокруг расстилалась страна гор. На небе никакой снежной крупы, ни единого облачка, только брызжущее лучами солнце, высвечивающее снежные шапки и склоны до пронзительной белизны. От этого разделяющие их голые серо-белёсые скальные участки выглядели чёрными промоинами, змеящимися вдоль и поперёк кряжа. Плохо различимая седловина внизу казалась заливом огромного серого озера. И всюду, почти на одной высоте, вздымались пики. Одни с седыми вершинами, другие без, они словно вырастали из ниоткуда, похожие на застывшие в прозрачном воздухе гигантские снопы. Даже далеко на востоке и западе, где обрывистые края хребта растворялись в раскинувшейся вокруг синевато-фиолетовой глубине неба, проглядывали каменные вершины.

Красиво!

Забыв про усталость, Света подпрыгнула от восторга и повернулась к Аристарху. В отличие от неё парень хмуро озирал окрестности, о чём-то напряжённо размышляя. Девушка подёргала его за рукав.

– Эй, ты чего?

Аристарх перевёл на неё задумчивый взгляд, смотрел какое-то время, потом ответил:

– Ты не знаешь, откуда здесь столько пиков?

– А… – Света пожала плечами, но задумалась.

В самом деле, окружающий пейзаж и близко не походил на приевшийся уже вид седловины с навершием кальдеры. И от того горного кряжа, которым Света любовалась в первый день приезда, тоже ничего не осталось. Впечатляющая картина напоминала снятую сверху панораму Гималаев, виденную Светой в какой-то телепередаче. Хотя и там, кажется, пики не торчали подобно пням на лесной делянке, после работы китайского леспромхоза.

– Где мы?

– Не знаю. На Земле – и то ладно.

Свете вдруг стало страшно.

– А что, могли?.. – Она зябко поёжилась.

Аристарх придвинулся ближе и обнял её за плечи и притянул спиной к себе.

– Сильно сомневаюсь, – пробормотал он в Светину макушку. – Не знаю, что здесь творится, едва ли это связано с иными мирами. Воздухом мы дышим, сила тяжести не меняется. Какой-то непонятный топологический выверт типа ленты Мёбиуса.

Света подумала.

– Но ведь мы не в двухмерном пространстве, чтобы с одной плоскости переходить на другую, сам говорил. Я так вообще ничего не понимаю.

– Я тоже, – утешил её Аристарх.

– Совсем ничего? – тихо спросила Света. В глубине души все же теплилась надежда, что большой, сильный и умный на вид мужчина немного подумает и выдаст объяснение всему происходящему под удивлённые попискивания восхищённой Светы. Типа: «Как же я сама не догадалась, ведь это так просто!»

– Предположений-то я могу кучу выдвинуть. Толку от них!

– Каких? – жадно встрепенулась Света, поворачиваясь в кольце рук и глядя в серые глаза. Сейчас, в окружающей прозрачной голубизне они казались синими, будто озёра, и утягивающими в бездонную глубину.

– Ну, легче тебе будет, если скажу, что в одной точке – под пиком – сошлись несколько литосферных плит. Обычно сходятся три: дивергентная, конвергентная и… не помню. Может быть, здесь сошлось их гораздо больше. Как правило, они нестабильны и быстро разрушаются. Некоторые могут тонуть в мантии земли на глубине внешнего ядра. И если предположить, что в результате нестабильности края нескольких плит настолько погрузились в мантию, что пробили жидкое ядро и достигли твердого внутреннего ядра, о котором практически ничего не известно, то тогда гремучая смесь гравитации, давления и температуры вполне могла запустить процесс точки-выхода в неевклидовость. Лентой Мёбиуса, например. То есть, наш пик – это свёрнутая сама в себя, или вложенная сама в себя, или срощенная сама с собой часть пространства. А ты, попав под раздачу, стала камертоном в мелодии, спускающей эту неевклидовость.

– Почему? – возмутилась Света. Она абсолютно ничего не поняла, кроме того, что её обозвали камертоном.

– А твоё свечение, полёты, всполохи эти… Прости, – покаялся спасатель, глядя, как суживаются зрачки девушки.

– Хорошо, – сказала Света. – Тогда каким боком сюда относится установка в туннеле? Разве не с неё всё началось?

– А я вовсе не уверен, что там есть или была какая-то установка. В сущности, что ты видела? Туннель и комнату с ЭВМ. Даже если это и лаборатория, заниматься там могли чем угодно, не обязательно ускорением элементарных частиц. Здесь целый институт нужен.

– Мне, всё-таки, кажется, что дело в ней, – немного подумав, сказала Света. – В подземной лаборатории. Опустись хоть одна литосферная плита, фиг бы здесь что уцелело.

– Так я и говорю – толку от моих предположений. Вот доберёмся до твоего туннеля, обследуем, тогда узнаем. Вполне возможно, дело совсем в другом.

Света порадовалась про себя: ей совсем не хотелось быть каким-то камертоном, да ещё спускающей эту самую…как он её обозвал?.. неевклидовость.

– В любом случае, давай спускаться.

Аристарх подёргал ремни и двинулся обратно, Света потянулась следом.

Спуск оказался нескончаемо долгим. Они шли и шли по еле различимой тропке, время от времени сбрасывая мелкие камешки в затянутую туманом пропасть, чтобы через целую вечность оказаться снова на овальной площадке, отделяющей от горной страны.

– По кругу ходим, – буркнул Аристарх, устало опускаясь на корточки. – Давай передохнём немного.

Света молча, сил не было, привалилась спиной к скале и уселась на пятую точку. Она ещё расслышала похрапывание спасателя, прежде чем провалиться в сон.

Проснулась она от холода, боли в затёкшей спине и какого-то звука. Поднялась, кряхтя, и немного поразминалась. Очень хотелось пить. В принципе, можно было обогнуть скалу и набрать снега с другой стороны площадки, но тогда пришлось бы будить спасателя. Она зареклась ходить одна. Она, немного завидуя, посмотрела на Аристарха, растянувшегося в полный рост под стеной. Холода, спасатель не замечал, безмятежно похрапывая. Довольно громко, кстати. Кажется, этот звук и разбудил Свету.

«И как с такими живут? – подумала она сердито. – То есть, спят? То есть, спать не дают своим храпом. Вот не выйду за тебя замуж, будешь знать!»

Спасатель чуть повернулся и перестал храпеть.

«Ну, вот, совсем другое дело, – продолжала ворчать про себя Света, любуясь видимой из-под натянутого капюшона половиной мужественного лица. – Ладно уж, выйду».

Спасатель по-детски причмокнул губами и снова захрапел.