Юрий Кургузов - Луна - Солнце мертвых

А Ян пристально глядел на меня, и его и без того темные глаза постепенно становились еще темнее.

— Вчера я просил садовника передать вам, чтобы вы остерегались кошек, — наконец глухо проговорил он.

И в мозгу словно вспыхнул вдруг яркий сноп света.

Кошек?! О господи, — кошек!.. Ну конечно же, кошек! Маленькая черная кошечка с аккуратным белым пятном на шее… Раскрытая книга на столе в библиотеке… Зловещее хлопанье крыльев над головой!.. — И я взахлеб принялся рассказывать Яну о своих сегодняшних злоключениях.

Рассказывал я долго, очень долго, стараясь не упустить ни мельчайшей детали, но Ян все равно время от времени меня останавливал, уточняя те либо иные подробности происшествия в библиотеке. Вдобавок ко всему он еще попросил максимально близко к тексту пересказать содержание того документа из книги, с которого, собственно, и началось мое, так сказать, источниковедческое знакомство с историей "проклятья Волчьего замка".

Ян внимательно выслушал все до конца, а потом на некоторое время замолчал. Я уже было подумал, что, убаюканный моим рассказом, он задремал — но ошибся, полуприкрытые глаза Яна вдруг широко открылись, и он опять стукнул кулаком — однако на сей раз, к счастью, не по хлипкому столу, а по собственному колену.

— Не то! — громко воскликнул он.

— Что — не то? — почтительно осведомился я, радуясь в душе за ветхую мебель садовника.

— Не похоже, чтобы их заинтересовала именно эта легенда — она известна любому здешнему старику, да еще с такими леденящими кровь подробностями, от которых вы неделю потом будете просыпаться в холодном поту.

(Я грешным делом подумал, что "таких" подробностей с избытком хватает и в книге, а в холодном поту я не то что просыпаюсь здесь неделю, а, по-моему, как покрылся им первый раз во время своей дебютной стычки с волколаками, так и хожу постоянно с тех пор — холодный и потный. Но возражать Яну из-за подобного пустяка не стал — вопрос, как говорится, не принципиальный. Да, кстати, а кого это он имел в виду, когда сказал: "их"?)

— Нет! — снова вдруг зарычал Ян. — Нет, здесь что-то не так! Но почему, почему же все-таки они хотели уничтожить эту книгу?.. Скажите, а вам-то зачем снова понадобилось брать ее в руки?

Зачем понадобилось?.. Фраза скорее всего риторическая, но бестактная, и я внутренне возмутился, потому что увидел в словах Яна акт определенного рода насилия над моей свободолюбивой натурой и даже, если хотите, попытку вторжения в мою личную жизнь. Ведь у меня же, черт подери, через час свидание, а в книгу я снова полез из чистого любопытства — как уже говорил, прелестное имя девушки — Эрцебет — кажется, попадалось мне на глаза, когда листал фолиант в прошлый раз. Вот потому-то мне и захотелось найти это имя опять и просто для развлечения прочесть, что же там говорится о его обладательнице (естественно, не моей новой знакомой, а какой-нибудь ее тезке).

Однако, как вы понимаете, такие невинные пустяки совсем не обязывали меня открывать душу первому встречному, хотя бы даже и соратнику по борьбе. Не знаю, прав был или не прав, но, повторяю, именно так я тогда считал.

А вот Ян, оказалось, считал совершенно по-другому, и, вперив в меня сверлящий взгляд своих черных глазищ, он снова проговорил:

— Зачем вам была нужна эта книга? — А следующие слова его буквально повергли меня в смятение, потому что напомнили вдруг, с кем разговариваю. Ян мгновение помолчал, а потом вкрадчиво произнес: — Хотя, конечно, если вы все же считаете, что это только ваше л и ч н о е дело, сударь, — извольте. Но уж потом не вините меня ни в чем. — И умолк.

Что было делать? Как поступить? Мысленно я, естественно, признавал Яна главным в нашем союзе. Tenерь приходилось подтверждать это вслух и де-факто, и я скрепя сердце поведал ему о своем новом знакомстве.

Он слушал, не перебивая, а когда я закончил, вновь прикрыл ладонью глаза и на время, казалось, вообще позабыл о моем присутствии.

Но я не обиделся. По правде, я был этому даже рад. Однако отдых мой продлился недолго. Через пару минут Ян открыл глаза, и допрос возобновился.

— Значит, в замке появилась новая служанка, сударь?

— Значит, — храбро пожал я плечами. — Появилась…

— А почему же вы не сказали об этом раньше?

Я возмущенно фыркнул:

— А потому, что забыл! Говорю же, вся эта дьявольская сцена в библиотеке просто напрочь вылетела у меня из головы!

— Но потом-то вспомнили?

— Потом — вспомнил.

— И все равно не сказали?

— Не сказал, — проворчал я.

— Понятно… — Он преувеличенно громко вздохнул. — Личная жизнь…

И тут моя пресловутая кротость дала наконец трещину.

— Д-д-да, — воинственно прошипел я, — личная жизнь! Представь себе — личная жизнь!..

— Уже представил, — ухмыльнулся Ян, но лучше бы он, ей-богу, не ухмылялся, потому что хотя запрягаю я медленно, но в гневе становлюсь гораздо страшнее тысячи оборотней и вурдалаков вместе взятых, в чем ему и пришлось убедиться в течение последующих приблизительно пяти минут.

Но, впрочем, он оказался не робкого десятка — смирно сидел и внимательно, даже с почтением слушал все мои высокопарные словоизлияния. А когда, зайдя уже на второй круг по части изобретения неологизмов, я сначала почувствовал, а потом и понял, что повторяюсь, и на секунду умолк, дабы собраться со свежими мыслями и силами, он вдруг широко, как замковые ворота, улыбнулся и вежливо спросил:

— Всё?

Я пропыхтел как паровоз:

— Пока всё.

— Тогда отдохните минутку, сударь, а потом скажите мне, как зовут эту девушку.

Я опять открыл было рот для каких-либо новых гадостей, но тут же обратно закрыл — все, что оставалось еще не высказанным, было просто банально, а прослыть банальным казалось мне куда как страшнее, чем прослыть только грубым и невоспитанным. И я смолчал.

А Ян все еще улыбался:

— Так вы отдохнули?

— Отдохнул, — устало проворчал я.

— Тогда говорите же, сударь. Имя, мне нужно знать имя новой служанки.

Я понял, что проиграл, и моя свободолюбивая личность смирилась.

— Эрцебет, Ян, — тоскливо промолвил я. — Новую служанку зовут Эрцебет.

Честное слово, если имя это и сказало о чем моему собеседнику, то на облике его это никак не отразилось — ни один мускул не дрогнул на смуглом лице. Ян продолжал спокойно сидеть и только через некоторое время спросил:

— Сударь, та книга в библиотеке?

Я пожал плечами:

— Наверное, а где же ей быть еще?

— Тогда не сочтите за труд… — Он больше не улыбался. — Сходите, пожалуйста, за ней и принесите сюда.

— Прямо сейчас?! — удивился я.