Обещай, что никому не скажешь - Макмахон Дженнифер

Он посмотрел на меня; его глаза увлажнились, а взгляд рассеялся — это был взгляд нетрезвого человека. Я кивнула.

— Но почему ты так и не сказал мне?

— Я пытался. Я десятки раз собирался сделать это. Но я боялся рисковать, боялся отпугнуть тебя. Тогда я был немного влюблен в тебя. — Его щеки порозовели, и он застенчиво улыбнулся мне. — Я сам не понимал, что со мной происходит, а тем более не мог объяснить это девчонке, к которой меня тянуло.

Настала моя очередь покраснеть. Я сжала руку Ника, потом отпустила.

— Потом вас застукала Дел, — сказала я и налила себе еще виски.

— Да, Дел поймала нас. — Он с сокрушенным вздохом выдохнул еще один клуб дыма. — Маленькая засранка тайком забралась на лестницу и подсматривала за нами. Я даже не знал, что она там, пока мы, гм… не закончили.

— И что она сделала?

— Черт, ты же помнишь, какой она была. Она пригрозила, что расскажет, кому захочет, и пользовалась этим каждый раз, когда ей что-то было от меня нужно. Она почти всегда добивалась своего.

— Но она кому-нибудь рассказала?

— Охо-хо. Если и рассказала, мне об этом не известно. Я думал, что она, наверное, поделилась с тобой, но, как видно, ошибался.

— Никки, есть еще что-нибудь, о чем ты не рассказал мне? Что-нибудь насчет Дел?

— В каком смысле? — В голосе Ника появились сердитые, угрожающие нотки. — Например, что я убил ее? Боже мой, Кейт!

— Я не это имела в виду.

— Теперь твоя очередь, — сказал Ник. — Расскажи мне о том, чего я еще не знаю.

Я съела кусочек крекера и глотнула бурбона. Я решила, что пора сознаться и рассказать Нику о том, как я предала его сестру. Он наконец рассказал мне о своем секрете, теперь настала моя очередь выложить правду. Я начала с татуировки.

— Бог ты мой, буква «М»? — Ник выпрямился. — Ты уверена, что это была буква «М»? Понимаешь, что это значит? Это же чертова улика. Вероятно, один из инициалов убийцы. Полицейские подозревали, что это был знакомый человек, с которым она чувствовала себя спокойно.

Я согласно кивнула, но продолжила свою исповедь. Я рассказала Нику о своем плане насчет Элли, о своей игре в двойного агента и о позорном провале. Я старалась не придумывать для себя оправданий. Я описала последний день Дел в школе. Глаза Ника наполнились слезами, а потом потемнели от гнева. Я заставила себя продолжать, опасаясь, что, возможно, зашла слишком далеко, что я рискую отвратить его от себя и стать его врагом, но было уже слишком поздно. И, как бы я ни стыдилась содеянного, этот запоздалый рассказ все-таки облегчил мою душу.

Я описала последние моменты моей дружбы с Дел, когда я гналась за ней с камнем в руке. Потом я перескочила вперед и рассказала ему обо всем, что случилось с тех пор, как я вернулась в Новый Ханаан: об исчезнувшей кошке, которую потом нашли убитой, а рядом с ней лежал мой нож, об отпечатках на снегу, о послании, выложенном из спичек, о картине моей матери. Я рассказала ему про Опал: как она сказала, что видела Картофельную Девочку, что она уверена в том, что именно ее хотели убить, как я дважды застала ее в лесу, когда она искала что-то непонятное. Я описала сегодняшнюю сцену, когда моя мать заговорила голосом Дел, требуя вернуть ей звезду. Я поделилась с ним опасениями о том, что я схожу с ума, что я не верю в призраков и сверхъестественное, но у меня не осталось рациональных объяснений случившегося. Либо я совершенно слетела с катушек, либо мой осязаемый, упорядоченный, научный подход к восприятию окружающего мира оказался полным дерьмом. Паршивый выбор. И наконец, я рассказала Нику, как нашла в своей сумочке звезду.

Когда я закончила, то налила в свой пустой стакан на два пальца виски и в два глотка осушила его. Моя рука дрожала. Ник опустил глаза. Мне хотелось взять его лицо в ладони и осторожно повернуть к себе, чтобы прочитать ответ в его глазах.

Он налил себе еще и уставился на свет масляной лампы.

Когда он наконец заговорил, его голос звучал хрипло, словно он был готов заплакать или закричать. Мне было немного страшно.

— Ты знаешь, от кого Дел получила эту звезду, Кейт? Она когда-нибудь рассказывала тебе?

— Нет, никогда.

— Тот немой мальчик, Майк Шейн, подарил ее Дел. В итоге я сам додумался до этого. Она говорила, что мальчик, который дал ей звезду, любил ее. По ее словам, эта вещь должна была напоминать ей, что она — его путеводная звезда, или что-то в этом роде. Щенячья любовь, понимаешь? Он писал ей сообщения, вроде любовных записок. Бедный дурачок не мог говорить, зато умел писать. Изливал ей в словах чувства своего маленького немого сердца. Дел любила эту чертову звезду. Думала, что она и в самом деле шериф, как будто звезда наделяла ее властью и приносила удачу.

Ее талисман.

Ник поиграл с зажигалкой, крутя ее между пальцами. У него были руки механика: грубые пальцы, грязь под ногтями, следы от машинного масла, въевшиеся в складки кожи. Нравится вам это или нет, но я хотела, чтобы эти пальцы прикоснулись ко мне. Я хотела вернуться в прошлое.

— Помню. — Я кивнула и отвела глаза от его рук. — Я помню и Майка Шейна. Тебе известно, что с ним стало?

— Я слышал, он живет в Барлингтоне. Мой приятель в гараже знает его семью. Настоящее говно, полные нищеброды. Сэмми, — парень, с которым я работаю, — говорит, что отец Майка прижигал детей сигаретами, и все такое. Грустная история.

— Да, согласна. В школе он получал почти столько же тумаков, как и Дел. Неудивительно, что они потянулись друг к другу.

Ник кивнул.

— Кейт, я хотел бы увидеть картину твоей матери.

Я взяла свечу и повела его в студию. Он подошел прямо к холсту с бутылкой «Дикой индейки» и всмотрелся в туманную форму, возникающую из пламени. Я стояла за ним и держала свечу.

— Жутко, — прошептал он и отступил на шаг, столкнувшись со мной. Какое-то мгновение мы так и стояли: его спина прижата к моей груди, я дышу ему в шею. Я знала, что должна отступить, уйти в сторону, но было слишком поздно. Я подалась вперед и положила левую руку ему на плечо, постепенно опускаясь вниз и протягиваясь к груди, где под мягкими складками хлопка я ощущала биение его сердца. Но когда я просунула руку под джинсовую куртку, его сердце оказалось не единственной вещью, которую я нащупала.

Подтяжки? Так мне показалось сначала, когда я нащупала эластичный ремешок, но после того, как моя рука скользнула к выпуклости на его левом боку, я поняла, что это такое.

— Что это?

— Защита, — сказал он, быстро достав маленький автоматический пистолет и убрав его в кобуру.

Хотите верьте, хотите нет, но вид оружия оказал на меня возбуждающее действие. Что я могу сказать? Наверное, у меня есть тайная страсть к плохим парням, вооруженным пистолетами. В любой день я предпочту разбойника уважаемому кардиологу.

— От маленькой девочки? — прошептала я ему в затылок, нащупывая ремни кобуры.

— Ничего нельзя угадать заранее, — сказал он.

Я нащупала верхнюю пуговицу его рубашки и расстегнула ее, потом вторую. Потом сунула руку под рубашку, скользнув по его правому соску.

— Это правда, — сказала я. — Наверное, тебе не следовало так быстро сдавать свое оружие.

Он наконец повернулся ко мне.

Наш второй поцелуй, случившийся спустя тридцать с лишним лет после первого, был не менее страстным и движимым чистым отчаянием, неведомым для нас, когда мы были детьми.

— Кейт, что случилось со звездой? Куда ты ее дела?

Ник повернулся ко мне лицом, опершись на локоть и держа бутылку между нами. Свеча мерцала на столике рядом с кроватью, свет играл на его коже и волосах. Он выглядел чудесно.

— Закопала в овощном погребе, — сонно ответила я. — Вчера ночью. — Я провела пальцами от его горла до низа живота. Мне не хотелось думать о звезде. Так хорошо снова быть с мужчиной. Слишком хорошо. А он хотел все это разрушить.

— Ты знаешь, что мы должны сделать, правда?

Я не ответила. Я была совершенно уверена, что мне не понравится его предложение.