Сергей Челяев - Новый год плюс Бесконечность

Пьер тем временем обошел часовню, заглянул во все двери, проверил окна, в том числе и заколоченные. Одно из окон было заложено кирпичом, и средний дознаватель Пятрас Цвилинга велел младшему дознавателю Арунасу Шмуцу белкой забраться под потолок и проверить прочность кладки. Что тот и сделал, выказав при этом похвальное рвение и немалую сноровку.

Старший дознаватель Секунда тем временем присел подле девушки и тихо беседовал с ней. Та по большей части молчала, пугливо следя за руками сдержанно жестикулировавшего дознавателя. Так молодая подраненная оленуха смотрит на волка, чьи горящие глаза она вдруг увидела меж ветвей совсем близко, всего лишь в нескольких шагах.

— Ясь со мной, — изредка повторяла она, качая головой из стороны в сторону, словно в полузабытьи. — Видит Бог, он меня в обиду не даст.

Некоторое время Вадим внимательно смотрел на нее, слушал, после чего задал тихий и короткий вопрос. Та на миг остановилась, будто прислушиваясь к звукам голоса незнакомого ей важного господина, но тут же обхватила руками себя за плечи и вновь принялась размеренно покачиваться из стороны в сторону, как маятник. Вадим раздраженно обернулся к стоящему поодаль Браславскому.

— Что у нее с зубами?

— А чего такого? — встревожился помещик и, быстро подойдя, присел рядом.

— Попросите ее открыть рот, — велел Вадим.

Браславский кивнул и заговорил с девушкой на местном жутком диалекте, словно целиком состоящем из шипящих. Та выслушала и резко замотала головой. Вадим почувствовал, что его терпение улетучивается гораздо быстрее, чем следовало.

— Арунас, Пятрас! Разожмите ей зубы…

Слуги немедленно подбежали, наклонились над девушкой. Арчи без всяких церемоний быстро ухватил девушку за нос, крепко сжал его сильными пальцами и потянул голову вверх. Глаза девицы при этом чуть не выпрыгнули из орбит, она задохнулась, разинула рот. В тот же миг Пьер сунул ей меж зубов невесть откуда взявшийся у него в руке широкий нож с бархатистой рукояткой из ноги косули. Мягкий рыжий подшерсток почти скрывал острие черного копытца..

— Нож! — наставительно сказал Пьер девушке, уставившейся на него круглыми обезумевшими глазами. — Острое! Понятно?

Та в страхе кивнула. Пораженный помещик Браславский, также разинув рот, взирал на методы дознания столичных гостей. Эти времени даром не теряли!

— Если сомкнешь губы, тут же разрежешь себе рот, — без обиняков предупредил Пьер.

— Потом всю жизнь широко улыбаться будешь! — мечтательно прошептал над ее головой Арчи, удерживая девушку за плечи от ненужных и опасных движений.

Девушка быстро заморгала глазами, соглашаясь, после чего стала медленно раскрывать рот. И правильно сделала, поскольку Пьер уже принялся осторожно поворачивать лезвие у нее между зубов, понуждая девицу раскрывать рот как можно быстрее и шире. После чего он ловким жестом фокусника вынул нож — на губах и деснах девушки не осталось ни кровинки, и продемонстрировал его девушке, покачав перед самым ее носом. Затем Пятрас аккуратно вытер лезвие о штанину и убрал за полу, в невидимые ножны.

— Больше она рта не закроет без вашего приказа.

— Лишь бы говорила, — хмуро кивнул Вадим и двумя пальцами в замшевой, тонкой работы перчатке для тонких дел слегка оттянул ей в стороны уголки рта.

— Кто же ее так изуродовал, интересно? — дознаватель обернулся к помещику. Но Браславский уже все видел и сам. Во рту девушки не хватало боковых клыков. На их месте зияли черные, слабо кровоточащие дыры. Пан Митяй опустил голову.

— Клин клином решили вышибить? — неожиданно подал голос Арчи.

При этих странных словах Браславский тут же вскинул голову как ужаленный. Пятрас иронически усмехнулся. А пораженный пан Митяй уставился на младшего дознавателя.

— Вы… знаете?

— Между прочим, за колдовство по головке не погладят, — неодобрительно покачал головой арлекин.

Глава 14

Глаза зимы

— Это все Беата придумала, колдунья, — угрюмо сказал Браславский. — Ты, пан Шмуц, правильно сказал, — кивнул он Арчибальду. — Откуда только ведаешь, хотел бы я знать…

— В Силезии есть такой обычай у селян, — отозвался Арчи. — И в Швабии, и в Померании. Если хочешь излечиться, врачуй тем же, от чего занемог. И с нечистой силой так же.

— Все верно, панове, так есть, — покачал головой пан Митяй. — Замыслила Беата заговор учинить на оборотня. Через Марысю, стало быть, с ней в разговор будто бы войти и отвратить зверя. Да, знать, не поддался зверь, даром вырвали бедной Марыське ее белы зубы. — Он тяжело вздохнул. — Пропал заговор, одним словом. Все без толку.

Арчи с Пьером переглянулись. Вадим покосился на дрожащую в углу девушку — несмотря на одеяла, ее бил сильный озноб. Рот она согласилась закрыть только после того, как Арчи на нее громко шикнул.

— Однако ж ты для себя понял все, верно, пан Митяй?

— Что ты хочешь этим сказать, пан старший дознаватель?

Вадим помолчал, глядя на огонь, гудящий в очаге. Верный Ясь развел целое хозяйство. А иначе ночью тут от холода ноги протянешь. Еды же, судя по хрупкому сложению девушки, ей нужно было не более птички божией. А вот парень времени не терял. Возле очага стояла кастрюля с кашей, поодаль валялись обглоданные мослы огромных размеров. «Уж не этот ли — оборотень…» — промелькнуло у него в голове, устало и раздраженно. Но эта мысль была неправильной, и Вадим отбросил ее в сторону, точно отправил в сырую, промозглую тьму глухой заброшенной часовни. Теперь он предполагал совсем иное.

— Это ты говоришь, — в упор взглянул дознаватель на помещика. Тот от волнения даже вспотел, мгновенно, как говорится, на ровном месте. — Сказал ты давеча, пан Браславский: замыслила в разговор с ней войти. Это с кем же, с ней-то? По-твоему, теперь выходит, оборотень — женского полу? Или оговорился, часом? Темнишь ты что-то, пан Митяй.

Помещик озадаченно посмотрел на Вадима. Затем понял, чертыхнулся в сторону и присел поближе к огню.

— Думаю, так оно и есть, пан старший дознаватель. Не идет она у меня из головы, вот все и перемешалось кучей. На Беату думаю, пан Секунда. Просто вздумала ведьма глаза отвести, вот и прикинулась добренькой. Уж не знаю, на что ей девкины зубы понадобились, — понизил голос помещик, — но уж точно, не просто так. Как-нибудь она эти зубки в дело пустит, уж помяните мое слово, пан Секунда.

— Доказательства у тебя какие-нибудь есть, пан Митяй? Ты что, видел, как она оборачивается? — спросил Вадим.

— Видеть не видел, а только иначе кому и быть? — воровато оглянувшись на дрожащую Марысю, с жаром заговорил Браславский. — Эта ведьма тут одна в округе, кто знается с дьяволом. Всем уже отвела глаза, и пану воеводе, и господам сборщикам пошлин, и даже братьям из монастыря, Божьим агнцам. И ведь как хитро умыслила!