Анна Черных - Лилия с шипами

Не спеша подошла к компьютеру, щелкнула мышкой, открывая нужный файл, и зачитала вслух: — «Ирис олицетворяет силу Света и надежду. Часто изображается в форме fleur de lis и разделяет ее символизм, а также символизм лилии. У китайцев олицетворяет грацию, изящество, нежность и красоту в одиночестве. В христианстве, являясь разновидностью лилии, он является цветком Девы Марии, Царицы Небесной, символом Непорочного Зачатия. В образе лилии-меча отображается Печаль Девы».

Я победно взглянула на молча внимавшего мне Леху.

— Ты только подумай! Флер де лис, а клеймо в виде лилии во Франции, как мы знаем, ставили и проституткам. Что может в данном случае, символизировать сразу две вещи — твой род деятельности, — я насмешливо фыркнула, — и твои надежды сделать из меня, почти непорочной, эту самую, заклейменную гражданку… Опять же — лилия и я, Лилия… Гы. А про грацию, изящество и красоту вообще покорило. Хотя у роз, небось, тоже послужной списочек не хуже… Ну, и последнее, по поводу печали мне нравится — не удается тебе никак своим мечом мне клеймо поставить, такая вот, у тебя пичалька… — Я драматически всхлипнула, и утерла воображаемые слезы.

— Ишь ты, и не лень было рыться, искать, — хмыкнул Муся. — Просто я ирисы с детства люблю, в них символ для меня один — они на женское лоно похожи.

— Надо же, с детства, — деланно удивилась я, — каким ты был продвинутым ребенком, оказывается! Не давали покоя воспоминания о твоем рождении? А чего ж тогда орхидеи не дарил? Вот уж они-то точно похожи и на то, и на это.

— Орхидеи дорогие, оно мне надо? Ты лучше бери что дают, не кочевряжься!

— Слушай, Лёш, чего тебе от меня нужно, а? — Я уперлась одной рукой в бок, игнорируя протянутый букет. — Ты же знаешь, я не из твоих девочек, стриптиз тебе не станцую, в Турцию, на заработки для тебя не поеду, под клиента не лягу. Шел бы ты уже лесом…

— Красавица моя, у меня хватает тех, кто всё то, что ты перечислила, с удовольствием делает за деньги. Я хочу тебе предложить попробовать разок, только и всего. А насчёт того, что мне якобы от тебя, что-то надо… — гость фыркнул. — А что с тебя взять-то? Думаешь, у меня любовь с интересом, как говаривал легендарный товарищ Жеглов? Да какой тут может быть интерес? Ну, вот нравишься ты мне, и все тут… Сам не пойму, чего меня к тебе так тянет, прямо как магнитом… Слу-ушай! — заговорщицки зашептал он. — А может, ты меня приворожила, а? А может, ты ведьма? — он рассмеялся, глядя на мое вытянувшееся лицо. — Ну не дуйся, я ж шучу. Шучу я!

— То-то мне так смешно. Ха-ха! — раздельно произнесла я, стараясь унять дрожь в коленях, и прогнать воспоминания, связанные со словом «ведьма». — Шёл бы ты отсюда, дорогой. Я сейчас не одна живу, вот-вот друг вернётся. Не хочу неприятных сцен.

— Это какой такой друг? Танька, что ли? Да, сцены она закатывать умеет, это точно… Да только меня это как-то не пугает. Не дёргайся, да, я узнавал, чем ты сейчас занимаешься, и кто с тобой живёт. Да и живёт — это слишком сильно сказано. Так, ночку — другую она у тебя перекантовалась, это ещё ничего не значит. Теперь я буду у тебя жить, а Танька пусть в свою квартиру катится, групповух не люблю. Я, знаешь ли, консервативен по натуре, хоть ты, конечно, мне и не поверишь. Давай жить дружно, девочка моя?

— Девочки твои тебе денежку зарабатывают телами своими, я тебе не твоя девочка! — мрачно отозвалась я, отлепившись, наконец, от косяка. — Иди отсюда, придурок! Тошнит меня от тебя, если честно. Думаешь, я забыла, как твою блевотину из-под двери отмывала? Или как ты в подъезде меня подстерегал в течение недели? Мне что, милицию вызывать?

— Эх, ну вот, пошли обычные пошлости — истерика, милиция… Кстати, какая еще милиция? Полиция, полиция, майн дарлинг. Все как в благословенное царское время… — осклабился Муся. — Ты же знаешь, у меня в роду князья были, так что… О чем это я? Ах, да. Я ж не убивать тебя пришёл, солнце мое, а мириться, а ты скандал закатываешь, как будто к тебе неверный муж на коленях приполз, а у него из кармана стринги торчат…

— Пошел вон! — сквозь зубы процедила я, испытывая почти непреодолимое желание вцепиться ему в глаза — его благодушная неторопливая речь, вдруг, ни с того ни с сего, стала внушать страх. Ну вот, только порадовалась, что больше не испытываю этого чувства…

— О, а ты мне такой еще больше нравишься! — развернувшийся, было, к выходу Леха остановился, и вдруг скинул на пол свое элегантное шерстяное пальто. — С девственностью, ты, конечно же, давно распрощалась, ну что ж теперь поделать, я давно себе пару — тройку подходящих девулек нашел, получил, что хотел в этом плане. А вот ты… Ты для меня недосягаемая мечта еще с юношества, можно сказать, почти с детства. Давай, не кочевряжься, Дусенька моя драгоценная! Сделай то, о чем тебя дядя так давно просит, и он тебе сладенького даст!

— Пшел вон, придурок! — ошеломленно выдавила, не веря своим глазам. Да наш ли это Муся? Да, озабоченный, да, придурковатый, нелепый, но не опасный! — Ты же не насильник, совсем что ли, сдурел?

— Ах, оставь, солнышко, не дави мне на психику! — Он взялся за ремень на брюках, и с кривой ухмылкой подошел ко мне, почти вжавшейся в угол. — Сам не знаю, почему ты на меня так действуешь, но тянет меня к тебе словно магнитом, никогда ни к кому так не тянуло, авось, когда получу свое, то успокоюсь, больше я этого терпеть не могу, хватит.

— Вали отсюда, козел, я кричать буду! — прошептала я, каждую секунду ожидая приближение обычного для меня, в таких случаях, ступора. Но нет, пока дышалось вполне спокойно, трясло только сильно, и некоторая слабость волнами расходилась по телу, словно дергало огромный нарыв. Что-то меня эти озабоченные придурки стали утомлять… Вспомнив тот туман, от которого я так усиленно пыталась недавно избавиться, постаралась сосредоточиться на своих мыслях и представила, как нечто темное тянется от меня к падающему Лехе.

— Вот и молодец, вот и славно, — негромко сказал Муся, и погладил мой затылок, так, словно собаку потрепал, — если не будешь дергаться, то все быстро и сделаем, еще чаю попить успеем.

Я открыла глаза. Что за… Вместо того чтобы свалиться, как мне привиделось, к моим ногам, Леха стоял со спущенными штанами и довольно лыбился. Что-то мой дар больше не работает… Но страх почему-то опять пропал — вид возбужденного Муси меня только насмешил. Может, потому, что мне вдруг почудилось, что это огромный ребенок, навалявший себе в штаны. Ох, у меня явно что-то неладное происходит с головой. Я не выдержала, и громко расхохоталась прямо в лицо Лехи. Глядя на его изумленную и обиженную физиономию, я уже не смеялась, а просто завывала от смеха.