Ричард Лаймон - Кровь? Горячая!

Она всегда тщательно продумывала свою одежду. Сегодня — очередь платья небесно-голубого шелка, с разрезом спереди. Она сидела чуть в стороне от толпы, повернувшись к тротуару; на столике — только стакан «перье» с лимоном. Она не стала заказывать ни паштет, ни отварное мясо: не надо перебивать аппетит, если предстоит изысканная трапеза. Весь день она удерживалась даже от того, чтобы просто перекусить, балансируя на грани голодания.

А блюдо как раз проходило мимо. Лет сорока с небольшим, в меру упитанное, оно держалось прямо, как маршал Фош в купленном ею буклетике по истории Франции. На нем был двубортный серый костюм, сшитый с помпезностью, призванной скрыть не самое высокое качество материала.

Мужчина, которого она окрестила про себя Маршалом Фошем, поравнялся с кафе, уловил мелькание нейлонового чулочка, когда она рассчитанным движением закинула ногу на ногу, обернулся, встретил взгляд зеленых глаз и врезался в тетку с кошелкой, битком набитой зеленью и хлебом. Они топтались, пытаясь разминуться, пока тетка в конце концов не отпихнула его локтем и не ушла, бормоча под нос нечто нелицеприятное.

Клэр залилась чистым, звонким, обезоруживающим смехом.

— У старушек ужасно острые локти, — сообщила она ему. — Они сидят дома дни напролет и точат локти пемзой.

По тому, как он на нее уставился, было нетрудно понять: рыбка на крючке.

— Вы говорите по-английски?

Ему понадобилось несколько секунд, чтобы мысленно перестроиться на другой язык. И тогда он подошел на шаг ближе.

— Да, говорю.

Голос глубокий, но уж слишком размеренный: голос человека, смотрящего при ходьбе себе под ноги, чтобы не вляпаться в собачье дерьмо.

— А я вот, к сожалению, не говорю по-французски, — произнесла она, сопровождая слова глубоким вздохом, от которого голубой шелк на груди чуть-чуть распахнулся. Чтобы привлечь внимание собеседника к этому обстоятельству, она, словно бы извиняясь, поднесла к груди точеную бледную руку. Он жадно проследил это движение сузившимися глазами. На крючке ты, дружок, ох и на крючке.

— Вы американка?

— Да, из Лос-Анджелеса. Вы там не бывали?

— Конечно, бывал. Я частенько бываю в Америке. Работа, знаете ли.

— И что за работа?

Теперь он стоял совсем рядом, перебросив дипломат в левую руку и подтянувшись, чтобы скрыть рыхлую округлость животика.

— Можно мне присесть?

— Да, конечно же… Как невежливо с моей стороны. Присаживайтесь.

Взяв свободный стул, он засунул под него дипломат и уселся с ней рядом. Ноги он скрестил с тщательностью, вполне подобающей маршалу Фошу так, чтобы стрелки на штанинах были ровными, острыми. И постарался втянуть живот.

— Я занимаюсь произведениями искусства, — поведал он. — Прекрасные работы новых художников, графиков. Приходится путешествовать по всему миру.

"Явно не на своих двоих, — уточнила про себя Клэр. — 747-м, Трансъевропейским экспрессом, на торговых судах, прихватывающих по пути десяточек пассажиров… Но уж никак не на своих двоих. В ваших телесах. Маршал Фош, мышц на шпульку намотать не найдется".

— Звучит просто чудесно, — сказала она. Азарт. Бьющее в голову вино. Распахнутые настежь двери. Приглашения на веленевой бумаге украшены элегантными виньетками. И как заведено с самого утра мира — пауки и мухи.

— Да, пожалуй, что так, — произнес он, раздуваясь от гордости.

Пожалуй. Пожалуй в зеленый омут прекрасных холодных глаз!

Он предложил ей выпить, и она сказала, что у нее уже есть, что выпить, и он предложил выпить что-нибудь ДРУГОЕ, что-нибудь ПОКРЕПЧЕ. Да нет же, сказала она, у нее уже есть, спасибо. Надо дать ему понять, что она не проститутка. Вечно одна и та же история в этих больших городах. Выпить покрепче.

Хоть бы не заметил, как бурчит у нее в желудке.

— А вы уже ужинали? — поинтересовалась она. Он ответил не сразу. "Ах да, жена и детишки. Ждут тебя к ужину, может, даже к ужину в ресторане. Ох-х, господинчики средних лет…" И тут он сказал:

— М-м, нет. Мне только надо позвонить, отложить одну встречу — знаете, делового характера. Вы ведь не против составить мне за ужином компанию?

— Чудесная мысль. — Она чуть склонила голову. Восхитительная линия скул предстала перед ним в наиболее выигрышном ракурсе. Она и договорить не успела, как он снялся со стула и ринулся к телефонной будке.

Дожидаясь возвращения своего ужина, она неторопливо потягивала «перье».

"Быстро управился, — отметила она, когда он протолкался сквозь толпу к ней обратно. — Дай-ка угадаю, дорогуша, что ты там наплел: выскочило нечто крайне важное! Клиент из Даблдей, из Америки! Интересуется Кавалеровичем и гравюрами Мейнарда! Ну, ты же знаешь, как я сам не люблю задерживаться на работе! Но я должен… О нет, Франсуаза, не будь такой!.. Скажи детям, что я куплю им торт. Довольно, довольно! Мне надо задержаться. Приду как только смогу… Ешьте без меня. Я не стану с тобой спорить. Счастливо! Оревуар! Салют! Пока! Прошу тебя, прекрати, меня ждут дела! Прямо слышу, как ты все это говоришь, маршал ты эдакий!"

И еще она подумала: "Надеюсь, разогревать для тебя ужин им в голову не втемяшится".

Он улыбался, хотя вид у него был несколько напряженный. Не слишком-то он владел своей физиономией… Но впечатления от телефонного разговора скрыть старался прямо-таки героически.

— Так что, пойдемте?

Она неторопливо встала — каждое движение продуманно грациозно, — и лицо его расплылось в уже совсем блаженной улыбке. Ох и на крючке…

Они двинулись в путь. Она уже успела прогуляться по округе. Внимание девиз герлскаутов.

Она уводила его к рю Сент-Бенуа, где, по ее расчетам, вполне можно было поужинать, избегая излишнего внимания. Но пока еще рано… Ночная жизнь в Париже бурлит часов до двух утра; спокойно поужинать на свежем воздухе граничило с невозможным. А Клэр терпеть не могла есть наспех.

В конце рю Сент-Бенуа располагалось два ресторана, и он предложил ей оба на выбор. Она сделала очаровательную гримаску и сказала:

— А почему бы не пройтись еще? Я хочу найти местечко… поромантичней.

Он не спорил. Дальше, вниз по рю Сент-Бенуа. Налево — рю Жакоб… Слишком людно. Направо — рю де Сен-Пер… Людно! Но вон там, впереди… река. Темная Сена в вечерней мгле.

— Может, спустимся к реке?

Он выглядел озадаченным.

— Но вы же хотели поужинать…

— Ну да, конечно. Только давайте сначала прогуляемся вдоль реки. Ночью все так красиво, так чудесно! Я же в Париже в первый раз, а это так РОМАНТИЧНО!..

И он не спорил.

Справа темнела громада какого-то здания. Она посмотрела на него — и выше, на небеса, где светила полная луна, таинственная, выжидающая…