Челси Ярбро - Служитель египетских богов

— А как же быть с этикой научного поиска? Разве мы не обязаны сообщать обо всех наших находках властям? — спросил Жан Марк, обращаясь к Бондиле. — Ведь поступая иначе, мы можем дискредитировать нашу работу.

— Каким образом? — с наигранной мягкостью поинтересовался Бондиле. — Это может случиться лишь в том случае, если кто-то из нас проговорится о сделке. — Он принялся мерно раскачиваться на стуле, откидываясь на его высокую спинку. — Послушайте, Жан Марк, вы ведь человек одаренный и обладаете аналитическим складом ума. Так неужели же вам не ясно, почему месье Омат желает, чтобы мы часть находок переправляли в его адрес? Ответ прост: он заботится о сохранении целостности своей родины. Вы не раз говорили, что мы, европейцы, раздеваем эту страну догола. Вот вам способ уменьшить грабеж.

— Я… мне это как-то не приходило в голову, — признался Жан Марк. — Но… разве мы не обязаны отсылать все находки в какой-нибудь правительственный департамент?

— Любой чиновник продаст все, что попадет к нему руки, тому, кто предложит хорошую цену, — заявил безапелляционно Омат. — Такое, поверьте, у нас сплошь и рядом. — Он принялся разглядывать Жана Марка с той откровенной бесцеремонностью, на какую редко решился бы европеец. — Можете быть уверены, все реликвии, ко мне перешедшие, будут тщательно оберегаться и уже не уйдут из семьи. И кто знает, вполне возможно, мои потомки поместят эти вещи в специально учрежденный музей.

— Веский аргумент, месье Омат, — похвалил Бондиле. — Очень прогрессивная перспектива.

Омат согласно кивнул.

— Все в воле Аллаха.

— Разумеется, — сказал Бондиле, — и все же вы достойны похвалы за то, что ставите перед собой столь благородные цели. — Он вновь посмотрел на Жана Марка. — Вот видите! Наши находки ожидает лучшая участь, чем та, что им уготована, окажись они в лапах нечистых на руку бюрократов.

— А как же местный судья? — поинтересовался Жан Марк, вспомнив о мрачном, вечно нахохленном египтянине, от придирок которого в последнее время на раскопках не стало житья.

— Я займусь им, — заверил французов Омат. — Он человек не очень далекий, но все-таки не дурак.

— Еще одно благое деяние? — с сарказмом поинтересовался Жан Марк. — А что мы, по-вашему, сможем вам предоставить?

— Даже не знаю, — с наивной миной ответил Омат. — Но в том-то и вся интрига. Никому не дано угадать, что таится под слоем песка, пока он не снят. Разве вы не считаете, что в стремлении к неизведанному и заключается высшее наслаждение?

Жан Марк невольно кивнул.

— Да, это так.

— Вот видите, — опять вступил в разговор Бондиле, изображая высшую степень благожелательности. — И у нас появится шанс пройти этот путь, если мы с вами, Жан Марк, вы и я, проявим капельку прагматизма, толику здравомыслия и пустим в ход научную прозорливость. — Он потер подбородок. — Большие находки, естественно, должны регистрироваться как местными учреждениями, так и нашими университетами, но среди руин попадается, как вы знаете, и множество мелких вещей, каковые учитывать вовсе не обязательно.

— Только не говорите, что вы отказываетесь, — взмолился Омат. — Вы ведь пока не знаете, что найдете, так есть ли причины упрямиться? Предположим, вы обнаружите сумку с окаменевшими фруктами. Какой в них прок для ваших ученых или наших египетских крючкотворов? В самом деле, какой? Даже простые грабители не позарятся на подобную ерунду. Зато меня такое приобретение весьма перед вами обяжет.

— Мне не хотелось бы ставить под удар свою репутацию, — заявил молодой человек, но уже не столь решительно, как с минуту назад. — Вдруг кто-то что-то узнает?

— Что ж, в этом случае вы будете все отрицать. А я вас поддержу, если вдруг запахнет паленым. — Бондиле покровительственно усмехнулся. — А вы, в свою очередь, защитите меня. Если мы сами не станем бросать тень друг на друга, кто сможет скомпрометировать нас?

— Слушайте профессора Бондиле, — посоветовал Ямут Омат. — Он человек разумный и многоопытный. Он дольше пробыл в Египте и хорошо понимает нашу страну.

Ни тот ни другой француз не уловили в голосе собеседника презрительные нотки.

— А что, если я дам вам слово молчать, но все-таки не вступлю в эту сделку? — спросил вдруг Жан Марк, неожиданно для себя отыскав выход из затруднительной ситуации.

Омат устало покачал головой.

— Вам известно, сколь много несчастий обрушивалось на европейцев в этой стране? Кто-то стал инвалидом, а кто-то погиб — и все от пренебрежения к специфике египетской жизни. Кто знает, вдруг скорпион проберется в ваше жилище? Как вы сможете противостоять атаке этого насекомого или, допустим, аспида? А на месте раскопок что сможете вы поделать, если вдруг рухнет расшатанная плита? — Улыбка Омата была просто ангельской, но глаза оставались серьезными.

Жан Марк невольно отпрянул.

— Вы не посмеете, — пробормотал он, не понимая, верить своим ушам или нет.

— Я? — воскликнул Омат. — Разумеется, я ни на что подобное не способен. Я человек мирный, месье Пэй. Но это не значит, что вы застрахованы от всякого риска. — Он покосился на Бондиле. — Ваш руководитель знает, как обходить эти опасности. Доверьтесь ему.

— Месье Омат абсолютно прав, Жан Марк, — кашлянув, произнес Бондиле. — В этом вопросе я не стал бы с ним спорить.

Жан Марк ощутил холодок в животе.

— Так, значит, вы с ним заодно?

— Мне казалось, что это и так ясно, — парировал Бондиле. — Но я заодно и с вами. И буду стоять на ваших позициях, если кто-то осмелится выступить против вас. — Он кивком указал на араба. — Мы оба желаем вам только добра, Жан Марк, но нам нужно знать, что вы нас не подведете.

— Тогда успех гарантирован, — заверил Омат.

Жан Марк судорожно кивнул, с трудом выдыхая воздух и надеясь, что видит спьяну дурной сон, от которого поутру останутся лишь головная боль и тошнота.

— Конечно, я вас не подведу, — произнес он упавшим голосом, понимая, что утро не принесет никакого спасения.

— Чудесно! — воскликнул Ямут Омат.

— Я ничего иного от вас и не ждал, — сказал Бондиле и протянул своему подопечному руку.

Письмо Эрая Гюрзэна, посланное из Фив графу де Сен-Жермену в Италию, на озеро Комо.

«Моему глубокоуважаемому учителю Сен-Жермену именем Господа и Святого причастия!

Надеюсь, это письмо дойдет до вас до того, как вы вернетесь в Швейцарию, но если нет, не волнуйтесь — такая заминка не повлечет за собой никаких неприятных последствий.

Пусть это и странно, но я благодарен вам за то, что вы свели меня с мадам де Монталье. К моему удивлению, она и впрямь оказалась знающим и хорошо образованным исследователем жизни древних народов, не хуже любого из тех, с кем я знаком, хотя поначалу мое впечатление было резко противоположным. Я признал это перед Богом, как признаю и перед своими монастырскими братьями, когда к ним вернусь, а пока попытаюсь найти способ испросить у этой достойной дамы прощение за свое предвзятое мнение о ней, оказавшееся в корне неверным.