Андрей Прусаков - Печать ворона

Иван послал домой письмо с новым адресом и удивился, неожиданно полу-чив ответ от Кира. Кирилл и раньше пару раз писал ему в учебку, потом — как от-резало, и теперь Иван жадно вчитывался в корявые строчки. Как и в старые доб-рые времена, Кир не утруждал себя грамматикой и пунктуацией. Он писал, что со второго захода поступил в институт, но про учебу ни слова, все о каких-то новых возможностях, «крутых делах» и друзьях-авторитетах. Многое из того, о чем писал Кир, Иван не понял, а, дочитав до конца, и вовсе расстроился. Ведь мы вместе начинали, думал Иван, вместе учились, гуляли. Но вот я здесь, а он там. Но даже не это огорчало, а то, что Кир писал не для того, чтобы поддержать друга, а хотел похвастаться, как он устроился в жизни. Ладно, что же, ему не понять…

Как везде, в дивизионе была кастовая система. Верхушку составляли дем-беля-татары, среди которых выделялся Нагаев — высокий, сухопарый, с жестким и хитроватым лицом. Пообщавшись с ним, Иван подумал: приклей ему длинные мон-гольские усы и бороду — получится Чингиз-хан, жестокий, хитрый и своевольный. За дембелями следовали деды: тоже татары и два бурята. Оба жителя Сибири бы-ли маленького росточка, точь-в-точь два смуглых гнома, которых заставили сбрить бороды. Фамилии у них тоже были удивительные, Иван постоянно их путал и не мог произнести правильно, так же как и имена. Далее шел призыв Ивана и десяток «молодых» солдат, в основном местных узбеков и туркмен.

Первое время Иван, как и все, ходил в наряды, но спустя два месяца коман-дир предложил заступить в патруль. Не приказал, а именно предложил, что вы-звало недоумение Ивана. Патрулировали дивизион, как правило, одни деды. Ком-промисс между начальством и старослужащими. Деды не желали работать на кух-не или мыть полы в казарме, а патрулирование с боевым оружием можно доверить лишь проверенным солдатам, и лучше всего не местным. После событий в Оше оружие узбекам старались не давать. Дембеля должны были вот-вот разъехаться по домам, надо было найти смену, а русским, как заметил Иван, офицеры доверяли больше. В патруле Ивану понравилось. График был жесткий, дежурили вдвоем, через каждые два часа в течение суток, но Иван все равно радовался. Ему нравилось ходить по периметру, думать о своем, и никто не мешал его мыслям.

В дивизионе не было никого, с кем Иван мог поговорить по душам, здесь не служил ни один русский, не считая офицеров и нескольких прапорщиков. Иван особенно сошелся с Шевцовым. Русоволосый, рослый и курносый, прапорщик по-ходил на былинного богатыря, был доброжелателен и справедлив, в части его уважали. К тому же Шевцов любил музыку, особенно ленинградский рок и, если заступал на дежурство в выходные, приносил маленький магнитофон и кассеты с Розенбаумом, Шевчуком или Цоем. Лучшего повода для общения не придумать. И любимые песни грели Ивану сердце, оставляя в серо-черных буднях светлые сча-стливые пятна.

Но сослуживцы не понимали:

— Чё с прапором все время говоришь? Стучишь помаленьку, да? — ухмылялись узбеки. Видимо, тогда кто-то и пустил слух, что Иван стукач, и отношение к нему сослуживцев стало не слишком приязненным, хотя никто из обвинителей не мог сказать, когда и кого конкретно Иван застучал. Тем не менее, его стали сторо-ниться, некоторые откровенно презирали, но Иван и сам не горел желанием об-щаться с плохо говорящими по-русски туркменами и узбеками. О чем с ними гово-рить? О книгах? О кино? О рок-музыке? Он чурался их, они сторонились его, и это Ивана вполне устраивало. Он считал дни до приказа и, стоя в наряде, долгими южными ночами думал о том, как приедет домой и будет сутками бродить по Нев-скому, Литейному и Лиговке, вдыхая неповторимый запах своего города. А потом сидеть на скамейке у Казанского, чувствуя неспешную поступь времени, и обни-мать деревья в Таврическом саду…

Близилось лето. Ночами уже не приходили заморозки, а ранним утром, ко-гда солнце только-только выглядывало из-за горизонта, дышать прохладным не-подвижным воздухом, напитанным ароматом близлежащих виноградников и цве-тущих садов было приятно и поразительно вкусно. В эти утренние часы цепочка гор казалась совсем близкой, и ее вершины, еще не размытые жарким полднем, ясно, как нарисованные тончайшей кистью, выделялись на фоне нежно-розового неба.

Деды и дембеля относились к Ивану равнодушно, чему он был только рад. Лишь Нагаев невзлюбил новенького и придирался, когда Иван дежурил по столо-вой или дневалил.

— Эй, ленинградец! Почему плохо стол помыл? Что, умный очень? Работать не хо-чешь? Я тебя научу, понял!

Но по большому счету эксцессов не было. А Шевцов подарил Ивану старую изгрызенную мышами книжечку Ларошфуко «Максимы». Иван зачитывался ей, не слушая насмешки и придирки дембелей: «Невелика беда — услужить неблагодар-ному, большее несчастье — принять услугу от подлеца.»

В ту ночь Иван заступил в патруль с Нагаевым. Заступали с восьми вечера, и первая смена была Ивана. Отходив до десяти, он вместе со всеми лег спать, а около двенадцати его разбудил разводящий Мирзоев:

— Вставай!

Мирзоев был здоровенным и наглым детиной. В части с уважением и зави-стью посматривали на его невероятные бицепсы и накачанную грудную клетку. Иван не знал, чему тут завидовать, ему лично Мирзоев напоминал большую лысую гориллу, которая все свободное время проводила в спортгородке, поднимая штан-гу, а вечерами глотала разведенное в кипятке детское питание для роста мышц. Молодые Мирзоева боялись, а повар Алиев всегда давал лучшие куски мяса.

Иван поднялся и быстро оделся, усилием воли прогоняя остатки сна. По-смотрел на часы: ровно двенадцать. Надо же, дембеля сегодня добрые, обычно поднимают на десять-пятнадцать минут раньше, если нет дежурного офицера. Он вышел из казармы и увидел сидящего в курилке Нагаева. Появившийся из темноты Мирзоев сунул Ивану автомат с примкнутым штык-ножом:

— Давай, иди! — и Иван двинулся вперед, уходя от освещенной казармы. Он знал назубок все три маршрута. Тропинка вела вдоль колючки до ворот, сворачивала направо, проходя между пусковых установок и бетонных ангаров с техникой, спус-калась с пригорка, задевая черное, расщепленное молнией дерево, и петляла дальше, делая полный круг. За два часа полагалось сделать не менее десяти кру-гов. Ночью идти было лениво, голова, как пустой чугунный котел, клонилась на-бок, но ноги механически шагали, отсчитывая километр за километром. Сколько их еще будет? Но время медленно, но шло, и ровно в два Иван подошел к казарме.

Нагаев и Мирзоев ждали у стенда. Иван подошел, сдернул автомат с плеча, быстро положил на стенд, вытащил магазин и передернул затвор, после чего ору-жие забрал Мирзоев.